Тень лосуна

Здесь бурлила жизнь: двигались нескончаемые потоки людей, о чем-то вещали глашатаи на площади, мчались изящные кареты и живописные кавалькады – все это куда-то устремлялось и спешило…

Уже подъезжая к дому, Вэйланд заметил в мутном окне трактира давешнего толстяка-лжеаристократа, который показывал всем присутствующим мертвую голову воруса и, размахивая руками, что-то живо рассказывал. Развернув лошадь, Вэйланд направился к трактиру.

Тихонько войдя и сев за спиной толстяка, который держал голову твари, паж решил послушать его лживые россказни.

– … и эта тварь бросалась на меня, на самого Гарета! И из-за того, что я боролся с ней голыми руками, пришлось бить ее прямо головой, от этого у меня и разбито лицо, но как только она начала слабеть от моей хватки, я выхватил свой меч и всадил его прямо в голову! – увлеченно живописал толстяк, – и сразил ее наповал! Вот это и отличает меня от простого люда, поэтому я теперь – знать! – хвалился самозванец.

– А лапы его вам шкуру не попортили, ваше недоблагородие? – поинтересовался Вэйланд.

– Да какой там, все четыре поломал одну за другой! – не заметив издевки, отвечал Гарет.

– Жаль, что у воруса их шесть, и все аристократы об этом знают, ведь о них рассказывают на занятиях, – негромко сказал паж.

Гарет резко развернулся и тут же узнал своего давешнего врага:

– Ах ты, гаденыш, я думал ты уже в другое королевство убежал после вчерашнего.

– Ты не настолько сильно воняешь, чтоб убегать от тебя так далеко. А вот голову, которую ты украл, надо бы вернуть, – спокойно, но с нажимом произнес Вэйланд.

– Э, да это же сынок рейвудской шлюхи и братца короля, который хотел его убить, да ничего у него не вышло! – выкрикнул кто-то из посетителей трактира.

– Ах ты, тварь ничтожная! Да как ты вообще смеешь разговаривать со мной, аристократом, без должного почтения! Ладно! Я сегодня добрый. Поцелуй мой сапог и вали отсюда, – развалившись на стуле, развязно проговорил толстяк, пытаясь закинуть на стол ногу в грязном сапоге.

Поняв, что про битву с ворусом рассказ окончен, народ разбрелся по трактиру. Рядом с Гаретом осталась пара-тройка его прихлебателей, которые были с ним в недавней потасовке в придорожной харчевне.

– Поцеловать и можно уйти? Только и всего-то? – с кривой ухмылкой переспросил Вэйланд.

– И побыстрее! А потом – можешь валить к свиньям собачьим! – произнес один из прихлебателей, обнажив гнилые зубы и демонстрируя в рукаве широкий кривой нож.