Смерть, воскрешение и месть

Раскладываем палатки и размещаемся, вперёд!

Илья разложил палатку. Антон палатку брать не стал – места в николаевской ему бы без проблем хватило.

– Костёр нужно развести, – продолжил физик, – пока что, всё хорошо, но как только мы расслабимся и разместимся по палаткам, можем замёрзнуть, как минимум ближе к вечеру.

По итогу, помогать разводить огонь вызвался только Злобин. Остальные лишь наблюдали…

IV

Ближе к вечеру и правда похолодало, но не очень-то значительно. Дождя не было – и всё-таки, Ирина Петровна соврала ради того, чтобы её любимый внук остался дома.

Илья услышал голос в своей голове. Голос женщины, той самой его матери, Марии Гавриловой.

– Илья, Илюша, сынок, – шептала женщина, – приди ко мне, я хочу встретиться с тобой, поговорить…Илюша.

– Чёрт подери, – произнёс вслух Илья.

– Ты чего? – удивился Антон, – что-то стряслось?

– Да так, ничего особенного, мне надо бы справить нужду.

– А, ну давай, только ты далеко от лагеря не отходи, будь аккуратней.

– Конечно, на этот счёт не переживай.

Илья вышел из палатки. Её голос стал слышаться отчётливей и на этот раз, мальчик решил отправиться в ту сторону, в которой, судя по звуку, он мог звучать. Хотя казалось бы, что до этого, голос звучало именно в его голове. Он уже запутался, будто сходил с ума. Илья просто шёл на голос вне зависимости от того, звучал он у него в голове, или же его кто-то звал вдали. Странно лишь было то, что другие его не слышали…

Он прошёл ещё чуть подальше от лагеря и увидел ту самую бледную женщину с фотографии.

– Сынок, здравствуй это я, Мария, твоя мать, – сказала женщина, – подойди ко мне поближе.

Илья послушался мать и подошёл к ней. Мария аккуратно потянула руку к лицу мальчика, тот слегка одёрнулся от неожиданности.

– Не бойся, Илюша, всё хорошо, я не желаю тебе вреда, – шептала Мария, – я просто хочу прикоснуться к тебе, к моему любимому сыночку.

– Почему ты сделала это? – спросил Илья, не поздоровавшись с матерью, – зачем ты испортила жизнь моему отцу?

– Я тут вовсе не причём, сынок…

– Мне всё равно, виновата ты или нет, это уже дело минувших дней – я лишь хочу знать правду или как минимум узнать, что истина где-то между. Я выслушал версию бабушки, теперь хочу узнать твоё мнение.