Тропой мужества

Кто-то очень постарался, строя это укрытие, в которое прятали оружие, боеприпасы и продукты. Правда, продуктов давно нет. Остались винтовки, револьверы и патроны к ним.

Кондрат Степанович пристроил бойца на расстеленном тряпье, сам бессильно привалился к ящикам и с минуту сидел, пялясь в полутьме на закрытый выход. Потом спохватился – из ящика справа достал два нагана, оттуда же хватанул патронов, сколько в руку попало, и принялся заряжать револьверы. Рядом шевельнулся боец.

– Где я? – прохрипел он.

– В схроне, сынок, в схроне.

– А…

– Тс-с-с… – приложил палец к губам дед, затем ткнул им вверх и прошептал: – Немцы. Потерпи, парень.

После чего направил оба револьвера на выход и принялся ждать.

* * *

Вася слетел с кушетки и начал стряхивать с себя пламя и не сразу понял, что огонь только кажется.

– Вот… напасть… – пробормотал он. – Где это я?

По лицу тек пот, затекая в глаза. Вытерев лицо он, наконец, смог осмотреться. Но сразу ничего разглядеть не смог – в глазах двоилось, и голова шла кругом.

Посидев немного с закрытыми глазами, вновь осмотрелся.

– Дома! – выдохнул Вася.

В лаборатории стояла тишина и царил сумрак. Перед светящимся монитором разглядел дремавшего Пашу. А Жуков где? И сколько времени? Разглядеть стрелки на настенных часах не удалось.

Маргелов с трудом поднялся, но сделав шаг, рухнул на пол.

– Что это со мной? – пробормотал Вася. – Как после ранения…

Тело отказывалось повиноваться, словно отвыкло от своего хозяина, онемев от макушки до кончиков пальцев.

Маргелов принялся массировать руки, затем перешел на тело и чуть не взвыл. Бока отозвались жжением. Тихо матерясь, Вася задрал футболку, но ничего не разглядел.

С трудом поднялся, доковылял, борясь с головокружением, до выключателя и включил свет.

– А? – встрепенулся Свешников, мелко заморгал и, разглядев кто перед ним, подскочил. – Вася?

– Вася-Вася, кто ж еще… – прохрипел Маргелов. – Серега где?

– За продуктами поехал. Надо же чего пожевать-то.

Скоро должен вернуться. Мы решили на ночь тут остаться и продолжить эксперименты. Твоим родителям мы звонили, сказали – что ночевать не приедешь.

– Ясно. А сколько времени?

– Полпервого ночи, – глянув на часы, ответил Паша.

– Ого! – Маргелов дошел до кресла и рухнул в него. – Долго я там…

– Как себя чувствуешь?

– Хреново, Паш, хреново. Как еще можно чувствовать себя после смерти? Пусть и чужой…

– Понимаю… – вздохнул Паша, – сам через это прошел.