Иллюзия Праведности

 – Скорее всего, в центре города будут кланяться чаще, а приветствовать нас громче, чем во дворце, но я бы посмотрела на товары странствующих торговцев.

– В таком случае тебе стоило одеться попроще, – задумчиво произнёс юноша. – Но уже поздно переживать из-за этого – осталось чуть больше часа.

– Тогда пошли! – сестра радостно хлопнула в ладоши, и парочка направились к лестнице.

Близнецы почти добрались до выхода из дворца, но у самых дверей их неожиданно окликнул Эрик – глаза капитана рыцарей мгновенно округлились, едва тот узнал подробности прогулки.

Следуя правилам, он наотрез отказался отпускать детей герцога без сопровождения – в результате дворец покинули трое человек вместо запланированных двоих…

Город оказался крайне богат на приезжих купцов и мелких дельцов, которые раз за разом кланялись, а то и падали в ноги, предлагая многочисленные подарки и представляясь в надежде, что хоть кто-то из дворян запомнит их имена. Само собой, в большинстве случаев это было абсолютно бессмысленно…

В отличие от многих знатных людей, Артус не относился презрительно к тем, кто был ниже по статусу, и всецело поддерживал реформы пятого короля страны – Кателла Аспера по прозвищу «Добрый».

Он правил всего четыре года, но за это время было отменено рабство, и наёмный труд стал основополагающим в королевстве. Пусть даже сейчас, спустя более сотни лет после его смерти, это правило временами и нарушалось – законы, изданные Кателлом, открыли дорогу к более светлому будущему.

Как ни странно, город не ограничился одними лишь купцами: на каждом углу можно было заметить фокусников, жонглёров и всевозможных шутов. В самом центре же, окружённый тысячной толпой, проповедовал настоятель местного храма Витуса – бога жизни и смерти – эта вера была главной не только в Аспере, но и во всех трёх королевствах бывшей Малидийской Империи. Именно архиепископ церкви Витуса являлся ключевым звеном, защищавшим Аспер от Турии и Юсландии – оба королевства ненавидели богатого соседа, и, представься им такая возможность, они с радостью бы изничтожили правящий род запада.

Центральная площадь занимала львиную долю всей торговой зоны: внутри неё возвышался помост, к которому вела длинная лестница из досок, вокруг постройки же на пятьдесят метров в стороны не было ни единой палатки – здесь и осуществляли всевозможные заявления, а также приводили в исполнение приговоры преступников.