Охотник на вундерваффе

Задний борт кузова грузовика был откинут, и там были видны большие зеленые термосы с лямками для переноски за спиной и большие кастрюли. И то и другое явно пустое.

Возле кухни без особого энтузиазма кололи дрова два бойца в шинелях – один работал топором, второй подносил ему чурбаки и складывал в штабель получившиеся поленья. Руководил бойцами толстый повар с одним треугольником в петлицах, в шапке-ушанке и нацепленном поверх ватника не вполне свежем белом фартуке.

Но всем здесь заправлял, безусловно, тот самый старшина Горобец, который, едва узрев свежее лицо, немедленно возник во дворе, появившись из дверей другого, стоявшего правее первого, сарая, за распахнутой дверью которого я успел рассмотреть какие-то разнокалиберные холщовые мешки, дощатые ящики и коробки из грубого картона.

Старшина был орел вполне стереотипного облика (именно так изображали старшин-сверхсрочников в старых советских фильмах 1950-х годов), толстый и усатый, в расстегнутой командирской шинели с «пилой» на черных петлицах и командирской же шапке-ушанке.

Я доложил о прибытии и вручил ему записку от Кадина. Старшина прочел бумажку и велел мне следовать за ним. Мы вошли в избу с высоким крыльцом.

Здесь все было скромнее, чем в штабе батальона, поскольку старшина со своей «канцелярией» явно занимал половину обычного жилого дома. Но дощатый стол, заваленный разнообразными бумагами, имелся и здесь.

Сняв и повесив на гвоздик шинель, Горобец взгромоздился на табурет и потребовал мои документы.

После этого он опять довольно долго записывал меня в какую-то толстую амбарную книгу. При этом он смотрел на меня уважительно и одновременно сочувствующе, что несколько удивляло.

– Так, – сказал Горобец, закончив с писаниной, (судя по тому, что вместо «гэ» он произносил «хэ» и вплетал в речь другие подобные же «лингвистические красоты южных краев», по национальности старшина был явно хохол) и тут же поинтересовался:

– Харчи на дорогу вам накануне выдали?

– Так точно!

– Эти харчи сгвазданы?

– Никак нет! – честно ответил я.

Конечно, можно было и наврать, но ведь старшина видел мой явно непустой «сидор». И, если бы он решил проверить мои слова, получилось бы некрасиво. Особенно в случае обнаружения фляги с коньяком.

– Значит, сухпайком ты, сержант, пока обеспечен?

– Да, – ответил я, отметив этот неожиданно быстрый переход с казенного «вы» на доверительное «ты».