Охотник на шпионов

Что еще? Ну, допустим, я, в общих чертах, ориентируюсь по карте на тему того, где там что было и когда. Но ведь реально-то я в тех краях дальше Питера все рано не бывал. Или в их не сильно светлом будущем все работает по тому же очень старому принципу «одноглазого среди слепых»? Дескать, лучше хоть что-то, чем вообще ничего? На безрыбье и жаба – лабордан?

– Допустим, – сказал я, решив не высказывать эти свои сомнения вслух. Хотя о чем это я – кого из моих работодателей вообще волнует, что я там думаю?

– Хорошо, что ты это понимаешь.

– А что тогда главное?

– Дело в том, что мы уже отправили для спасения Игнатова группу из трех единиц.

– В каком смысле «единиц»? – уточнил я, заметно удивившись этой странной формулировке.

– «Единиц» – потому что это не люди, а Кюнсты.

– Кто-кто?! – еще больше удивился я.

– Кюнсты, они же Компосы, от немецкого «k?nstlich», или английского «composite», или французского «сompositigue». По нашей классификации – искусственные, человекоподобные организмы.

– Ого. Это что, опять ходячие банки данных, навроде той эрзац-фрау, с которой я в прошлый раз изрядно хлебнул шилом патоки, таскаясь по Восточной Европе?

– Не совсем. Эти устроены куда проще. Простые боевики-функционалы с минимально необходимым искусственным интеллектом.

– Н-да, хрен редьке не товарищ. Но мне от этого вовсе не легче. И что же эти «боевики-функционалы» нафункционировали такого, раз в итоге все равно понадобился я?

– Под видом разведгруппы 301-го отдельного лыжного батальона Кюнсты благополучно нашли и взяли под опеку будущего академика.

– Стоп! А чем столь знаменит этот самый 301-й лыжный батальон РККА, коли уж ваша группа решила работать именно под него?

– Как раз ничем. Единственное достоинство этой части – окруженцы в «котлах» точно знают о его существовании. 301-й лыжный батальон был сформирован в начале 1940 года, в основном из добровольцев, а затем его личный состав пытались использовать для связи с окруженными частями, организации снабжения «котлов» и их деблокады.

– Ого. Говорите, что мало знаете о Зимней войне, а сами вон какие подробности чешете как по писаному! – Выдав эту фразу, я лихорадочно соображал и наконец понял, что по-фински «Кууромется» – это что-то вроде «глухой лес», а «Метса-тие» – всего лишь «лесная дорога».