Охотник на попаданцев

Ботинки были тёмно-коричневые, высокие, на шнуровке, явные берцы армейского образца, то ли американские, то ли английские. По-моему, во время Второй мировой войны нечто подобное носили парашютисты союзников.

– Примерьте, молодой человек, – предложил он.

Я натянул ботинки, завязал шнурки, встал и немного потопал по полу. Вроде нигде не жало, они были вполне впору, словно по моим ногам и шились.

Теодореску критически и одновременно иронически посмотрел на мои стоящие на полу комнаты грязноватые, поношенные кирзачи, в очередной раз усмехнулся и унес эти говнодавы вместе со снятой мною одёжкой куда-то в соседнюю комнату.

Похоже, у него в хозяйстве решительно ничего не пропадало.

Пока он ходил, я натянул на себя кожаную куртку.

Когда хозяин вернулся, он пришёл не с пустыми руками.

– Это тоже вам, – сказал он.

В руках у него была вполне моднявая тёмно-серая шляпа.

Никогда в жизни я не носил шляп. Но здесь так, наверное, было принято. Я примерил непривычный головной убор. Зеркало здесь было небольшое, прикрученное к внутренней стороне двери одного из платяных шкафов.

Я посмотрел на себя – из глубины полированной стеклянной поверхности на меня глянула этакая пошлая пародия на Индиану Джонса, какой-то провинциальный театр юного зрителя – в шляпе, но без кнута и с откровенно рязанской харей.

Хорошо, что здесь этот спилберговский фильм ещё не видели (и у меня есть подозрение, что теперь не увидят вообще никогда), а то могли бы неправильно понять.

– У вас здесь что, – спросил я, критически осмотрев своё отражение в зеркале, закрывая шкаф и снимая его подарок.

 – Как в фильмах про Дикий Запад, не принято ходить без сапог, шляпы и «кольта»?

– Отнюдь. Просто так солиднее. Кстати, вам идёт. Да, забыл сказать – за вами уже выехали.

– Я вам что-нибудь должен за шмотки? А то если что – деньги у меня есть…

– Да бог с вами, молодой человек. Считайте это просто маленькой заботой о вашей безопасности, проявленной с моей стороны. А пока пойдёмте перекусим.

– Может, чего из моего употребим? – спросил я.

– А что там у вас? – неожиданно заинтересовался Теодореску. – Ну-ка, покажите.

Я выложил из рюкзачка свой «малый продовольственный набор», в который входили всего лишь ржаные сухари, посушенные мной лично из буханки чёрного хлеба ещё дома, в духовке, и три банки говяжьей тушёнки с напрочь отсутствующей маркировкой.

– Э-э, – сказал мой радушный хозяин. – Лучше давайте-ка всё это сюда, молодой человек.