Охота в атомном аду

И вот тут мы, совершенно неожиданно и резко затормозили. Да так, что я, поминая всуе неизвестных женщин с пониженной социальной ответственностью, оторвался от спуска нагретого суматошной пальбой пулемёта и полетел грудью на спинки передних сидений.

Прежде чем я поднялся на ноги, Кэтрин выскочила из джипа, на бегу сменила обойму в «беретте» и всадила в неподвижно лежащее на земле лицом вверх тело штук пять пуль, целясь в том числе в лицо и голову. Подробностей я не видел – покойник смотрелся одним сплошным тёмным пятном.

– Это один из них? – уточнил я на всякий случай, едва отдышавшись.

– Да.

В следующее мгновение моя напарница метнулась обратно к джипу, выхватила из висевшей на спинке водительского сиденья брезентовой сумки американскую гранату-лимонку (я чисто автоматически вспомнил тип гранаты – кажется, Мк 2), сдёрнула кольцо, отпустила скобу и положила ребристый кругляш на грудь трупу. Потом запрыгнула обратно на водительское сиденье и надавила на газ. Учитывая, что бегала она на каблуках, прыть была продемонстрирована откровенно нечеловеческая…

– Ходу! – только и вырвалось у меня.

Слава богу, я успел верно просечь, что именно она хочет сделать, и за секунду до того, как мотор загудел вновь, я успел подняться на ноги и снова ухватиться за пулемёт. Гонка продолжилась, а скорый взрыв гранаты и шелест осколков за спиной показались мне какими-то неубедительными (когда не попадает непосредственно в тебя, любой осколок или пуля критически не воспринимаются) на фоне царившей вокруг какофонии.

Насчёт лимонки – вполне понятно. Раз есть приказ максимально затруднить последующую идентификацию трупа, мы этот приказ чётко выполняем. Или кто-то будет спорить, что взрыва гранаты в подобном случае недостаточно? Хотя после того, что учинила в этом лесу упавшая ракета, очень многих придётся собирать и опознавать по мелким фрагментам. Разумеется, если у американцев теперь вообще будет время на это…

Правда, на этом нами было потеряно некоторое время.

Через пару минут мы на хорошей скорости проскочили через убранный явно заранее примерно десятиметровый кусок проволочного забора, в стороне от которого лежал трупак с хорошо заметными даже в темноте белыми буквами «МР» на каске.