Охота в атомном аду

Надеясь не выпасть за борт, я обернулся – над землёй, в сторону от ракет расходились облака мутного дыма, пыли и каких-то заметно фосфоресцирующих испарений. А где-то в глубине, подсвечивая эту картинку изнутри в красно-оранжевые тона, разгорался огонь. Вертикальные столбы ракет при этом приподнялись в этом бурлении огня и дыма, начав медленно и неумолимо ползти вверх.

Выходит, разные там «полётные задания» они в головки ракет уже ввели (а это в те времена было ой как не быстро!), и сейчас действительно пошла команда на запуск? Конечно, теперь война всё спишет, но это означает, что мы не успели и по большому счёту грош цена всем этим нашим импровизациям…

А ракеты, от позиций которых мы медленно удалялись, уходили всё выше вверх.

Стараясь не оторваться от бьющегося в моих руках словно в паркинсоне угловатого пулемёта и не свалиться с трясущегося на ухабах джипа, сломав при этом шею, я, навалившись всем телом, развернул турель, насколько смог, назад и, грязно матерясь про себя, пустил длинную очередь в сторону взлетающих в уже практически ночное небо серебристо-белых сигар.

Прекрасно понимая, что вторая моя очередь будет уже совершенно бессмысленной, да и расстояние почти в километр всё-таки великовато для призовой стрельбы из такого пулемёта. То есть никакой абсолютно уверенности, а шансы даже не пятьдесят на пятьдесят, а вообще хрен знает какие. И прибавьте к этому совершенно бессмысленный расход боеприпасов…

Но играющимся со спичками дуракам вроде меня, как известно, иногда везёт, и, кажется, я всё-таки попал.

Шнайпер, блин…

И что-то там вдалеке, за клубящейся пеленой дыма, вдруг обнадёживающе пыхнуло. К звуку взлетающих ракет прибавилось ещё какое-то «Б-шы-ды-щ!», и огонь стал каким-то более ярким. Ну, правильно, у залитых под пробку взрывоопасным, жидким топливом ракет тонкая дюралевая обшивка, и даже одной, удачно попавшей пули хватит за глаза, чтобы адская жидкость из продырявленных баков весело потекла вниз, прямиком в пламя работающих дюз…

А через пару секунд я уже видел, что три ракеты окончательно уходят в зенит на огненных столбах, поднимаясь вертикально вверх по баллистической траектории, а вот четвёртый из «карандашей», теперь больше напоминавший очень большое, ярко горящее бревно, замедлил свой подъём и стал валиться куда-то вниз и в сторону – как раз примерно туда, откуда мы приехали.

Сколько раз такое показывали в хронике про неудачные испытания на заре ракетостроения, а вот в натуре вижу такое впервые.