Узник чести

Маг должен так ловко обращаться с силой, чтобы соединять сосуды больного, изгонять заразу из его жил, затягивать ткани и заживлять их, не оставляя при этом ни малейшей капли энергии неиспользованной. Малейшая ошибка может привести к развитию таких болезней, которые уже не удастся вылечить. Главный принцип аэртан, да, впрочем, и любого другого мага – не навреди своим колдовством! Впрочем, боевые маги очень часто им пренебрегают, но их можно понять – использование в своих заклинаниях чересчур мощных потоков силы чертовски усложняет отслеживание и рассеивание всей свободной энергии, которая остается в материи Конриса.

Но и другого выхода просто не существует – либо боевые маги будут своими заклинаниями сдерживать Каганат на самых дальних рубежах, тем самым плодя новых монстров и вызывая катаклизмы по всему миру, либо позволят южанам истребить нас грубой силой. Королевство сейчас меж двух огней, и ни одно из этих зол не лучше другого. Однако, как я уже сказал, мы сделали свой выбор.

– Профессор? – спросил Финн Симмерс.

 – Неужели за все годы войн и перемирий тенсерцы не переняли у нас магическое искусство?

– Да, молодой человек, в Каганате до сих пор не пользуются магией. Южане слишком хорошо познали на себе все ее «прелести», и потому ненавидят нас, адептов силы, еще сильнее. Для тенсерцев все, что связано с потусторонним хаосом, считается страшным грехом, следовательно, и мы для них будто жрецы самой смерти. Они делают ставку на технические изобретения. Вынужден признать, на юге есть хорошие инженеры и ученые, что могут похвастаться неплохими «инструментами» для ведения войны, но об этом в другой раз.

 – Профессор сделал глоток воды из висевшей на поясе фляги.

Рандал слушал всю лекцию с открытым ртом. Он никогда в жизни не задумывался о тех вещах, про которые сейчас рассказывал профессор. В этот самый момент он, наконец, осознал себя настоящим аэртан, призванным служить и защищать. Юный лорд твердо приказал себе стать лучшим и учиться для этого настолько усердно, насколько возможно.

Ран совсем забыл, что никогда не отличался особым рвением в области знаний.

– Профессор Нортрин! – Сын Валлина Стайнса поднял руку.

– Слушаю?

– Какие «прелести» вы имели в виду, говоря о печальном опыте южан во владении магией? – спросил парень, и многие голоса в зале поддержали его. – Насколько ужасное событие должно было произойти, чтобы тенсерцы отказались от самой мысли когда-нибудь вновь воспользоваться силой?

– Это очень интересный случай, друзья мои.