Ангелы на льду

Они тоже оторвались от окуляров перископов, лица их радостны.

– Удалось! – удовлетворённо заявляет Птохов.

А адмирал уже кричит кому-то в трубку телефона:

– Давай ледокол, давай катера, пока немцы не очухались, давай, вперёд!

Он бросает трубку, быстро возвращается к перископу.

– Эх, не затянули бы наши, не затянули бы! Давно мы так близко не подходили к их акватории, берег – как на ладони, вся их дислокация – на картах. Нам бы склады разбомбить, да артиллерийские гнёзда. Полегче бы Ленинграду пришлось….

– Говорят, гитлеровцы какую-то сверхмощную пушку обещали приволочь, чтобы город бомбить….

– Пока есть сведения, что доставлены снаряды для 52-сантиметровой французской гаубицы, думаю, решили работать против наших портов, разрушать наши береговые укрепления. Потому считаю сегодняшнюю операцию важной, работающей на упреждение. И важно уничтожить артиллерийские склады. Так мы выиграем время.

Оба командира вновь приникают к окулярам.

На дальнем горизонте видно, как множество судов, идущих вдоль чужого берега «поливают» градом снарядов из пушек и крупнокалиберных пулемётов немецкие укрепления.

Адмирал просит соединить его с авиацией.

– Алло, Степанов, давай поднимай твоих штурмовиков, бомбардировщиков, всех, кто может летать! – кричит он в трубку. – Прикрой отход нашей флотилии. У них боезапас сейчас закончится, пойдут назад. Не дай немцу голову поднять.

– Ну, и молодец! – удовлетворённо произносит он последнюю фразу и кладёт трубку.

– Хорошо с толковыми командирами дело иметь, – вновь обращается он к Птохову. – С полуслова понимают. Чётко отрабатывают…. Кстати, тебе особая благодарность. И – твоим буеристам. Дай им хоть отпуск, что ли…. И, давай, форсируй создание большого отряда буеристов, как я говорил, до 100 человек. Погляди, может, Демарина им командиром… с повышением звания, конечно.

– Так точно, Владимир Филиппович!

– Ладно, и сам ступай, отдохни.

– Есть! Разрешите идти?

– Идите.

Каперанг идёт к вешалке у входа в землянку. Быстро накидывает чёрное форменное пальто, шапку. Выходит на улицу.

Над Ладожским озером встаёт яркое зимнее солнце. Оно слепит глаза. Заставляет щуриться. «Хорошо, – говорит сам себе Птохов. – Значит, до завтра взорванную акваторию точно не затянет.