Война фигур

– Так а чего ж вы не заявились? – съязвил пятидесятник. Он был спокоен, а вот стрелки осторожно глядели во все стороны, – Боитесь разбиться о наш Холм?

– Нет, – гордо поправив вожжи, ответил Вальц, – Не хочется лишний раз марать руки в чужой крови. Послушайте, – наконец-то начальник рыцарского отряда рисковал перейти к основной теме, – У нас есть выгодное предложение для всей Теодоры. Вы, челядь, останетесь в живых, чего вам ещё надо? А Жан получит кое что поинтереснее. Пустите нас к нему.

– Куда?! Его здесь нет, он в Усадьбе, а до туда час езды уж точно.

– Ну так сопроводите, очевидно же! – воскликнул мужчина.

Пятидесятник что-то прорычал и прохрипел со стены, а затем зашёлся грубым кашлем. В итоге, чуть помычав аки буйвол, он таки с переменным успехом согласился:

– Ладно! – наклонившись книзу, крикнул незнакомец, – Мы дадим послание в Усадьбу, а оттуда пришлют людей для вашего со-про-вож-жения.

Все рыцари как один облегчённо вздохнули.

– Того, вы так и будете под воротами стоять? – вдруг, заинтересовавшись судьбой незваных гостей, спросил пятидесятник.

– Всяко лучше, нежели в руки непонятно кому идти, – отрезал баннерет. В ответ на это собеседник рассмеялся, затем весьма метко сморкнулся прямо под ноги коню рыцаря-командира.

– Думаете, хотел бы я вас убить, то не сделал бы это ещё минут пять назад? Наши лучники не пальцем деланы.

– Так и у нас доспехи не говном помазаны, – парировал сир Вальц.

Ответом благородному мужу стало тактичное молчание, повисшее, скорее всего, для того, чтобы его высокому уму было легче думать в окружающей обстановке. В конце концов, вельможа решился. Не посмеют ведь эти варвары посягнуть на жизнь и здоровье богатого человека? Да у них прав нет!

– Ладно, открывайте.

Пятидесятник продублировал команду, а спустя небольшой промежуток времени, массивные деревянные двери, что практически не имели просвета, стали расползаться в обе стороны, давая всадникам Его Сиятельства Георга II Майэла достаточно свободного места для прохода в них парами. Подчинённые сира Ржомыльцкого вдруг спохватились, поправились в сёдлах, ибо до того сидели скрюченные, словно какая-нибудь противная ведьма.