Война фигур

Кстати, – вдруг вспомнил мужчинка, почесав слегка отросшие за две недели седые недо-усы, – Вы договорились с герцогом?

– Да, почти… – Майэл неожиданно вскочил, из-за этого словил жестокую головную боль и обхватил сам себя за макушку. Лишь успокоившись, он молвил, – Вспомнил! Я же Феодора в Барбант отправил! Варит таки башка! – непонятно чему был рад Георг. Впрочем, он быстро осадил сам себя, – Ладно… – парень стал делать неуверенные шаги в сторону выхода. По пути он подал руку сотнику, заодно спросив:

– Чёрт бы его побрал… Что вчера было?

– Ничего, – поспешил заверить Бердыш собственного господина, – С двадцать первым годом жизни, кстати.

Тем временем, у вельможи из Ржомыля с его свитой было столь же весело. Ему предстояло вполудребезги пьяным дойти до блокпоста неприятеля, ежесекундно рискуя словить телом стрелу, случайно пущенную неуклюжим или панически настроенным лучником.

– Сир Вальц, – поравнявшись с командиром, молвил один из вассальных графу Майэлу рыцарей, – У вас на плече ремешок отвязался.

Да и в целом Вы, без обид, выглядите не очень.

Баннерет и впрямь смотрелся не так обаятельно, как все разы прежде до этого. Этой ночью он чересчур перебрал с алкоголем, как и многие другие посетители светского мероприятия, однако это нисколько не мешало тёртому воину выглядеть репрезентабельно. Он держался гордо, а в своём тщательно отполированном за годы службы тяжёлом латном доспехе смотрелся статно, абсолютно контрастируя с унылыми пейзажами вечно стелющейся болотно-зелёной травы.

– Что же, благодарю, что сообщили, сир Лох, ой, Лок.

Приставший господин вмиг поспешил обогнать своего начальника, лишь бы далее не выслушивать его «острые» шутки, тем самым поравнявшись со своим коллегой, которому была присвоена невероятно почётная должность хорунжего, что задрал штандарт с узнаваемыми во всём королевстве ромбами. Вальц, в свою очередь, не сбавлял ходу, но и темпу не увеличивал, лишь продолжая вальяжно идти вперёд. На расстоянии около ста ярдов от горных укреплений все рыцари захлопнули забрала на своих шлемах, а баннерет сделал это первым, закрыв лицо хундсгугелем.

Отряд из полудюжины почётных всадников неспешно двигал по намеченной траектории. У них была только одна тропа, по которой можно было спокойно дойти до главных ворот, не боясь поломать все ноги, как себе, так и лошади под собой. Уже отсюда виднелись копошащиеся на стенах стрелки, а ещё через пятьдесят ярдов уже доносились крики их и командиров.