Тело без формы

Но не это самое странное – мне чуть ли не в нос упёрлась металлическая перегородка – она словно рубила гостиную пополам, в перегородке была такая же плотная железная дверь, а за ней слышно было, как гремит аппаратура, пусть не особо громко, но по звуку можно понять, что либо аппаратура очень мощная, либо она работает на всю катушку. На двери стоит штамповка – логотип местной компании, занимающейся электроникой, и, словно червь, поглощающей все научные патенты и труды, которые могли родиться в узких головах ближайших обитателей.

Никогда бы не подумал, что компания под названием 220, которая явно просто делает электроприборы, может штамповать куски железа, из которых, как мне кажется, даже танк можно сшить при особом желании. На мой вопрос, что это за дизайнерское решение, Николай ответил, что там просто пробная аппаратура, в общем, какой-то проект. Он перевел моё внимание, указав, где поставить алкоголь, и я прошел к кухне. Он доставал из холодильника закуску в виде хлеба, колбасы, сыра и газировки для разбавления алкоголя, что мои руки освобождали от плена пакета и мягко ставили на стол. Также за закуской последовали стаканы. Мы стали пить и вспоминать недавние ещё школьные годы, мой мозг вспоминал, а язык рассказывал, кто из наших школьных знакомых куда поступил. Николай особо упивался рассказами о том, как кто-то провалил экзамены, или же поступил на какую-то явно бесполезную, низкооплачиваемую и глупую профессию, а если это был какой-нибудь парень, бывший грубиян, идиот, который ему не нравился (а таких было большинство), то его улыбка, кажется, чуть ли не рвала его почти всегда спокойную гладь лица. Алкоголь заметно развязал мне язык и явно не только мне. Лицо Николая наконец-то избавилось от бледного благородного оттенка, скинуло маску, наполнились энергией движения лица, так же, как и его эмоции, в речи появились шутки, а гладь лица покрылась красными областями. Редко когда его видел таким – живым что ли, не обиженным, не скованным в своих рамках и приличиях, а живым, пусть шутить он и не умеет, но он хотя бы это делает, а, значит, что-то в нём определенно поменялось. Каждый новый стакан сменял тему нашего разговора, мои бегающие мысли он успевал охватывать, обсуждать со мной, словно скорость моих слов, передача моих мыслей вполне была под силу его восприятию, даже под алкоголем. И я заметил, что и у него слегка проскальзывает скоростной бег слов, но это я готов спихнуть на алкоголь, потому что так, как у меня, он у него никогда не был выражен.