Тело без формы

Как будто не заметил этого жеста теплоты и доброты. «Ну молодец, конечно, – подумал я, – спасибо за отзывчивость, мог бы хотя бы соврать и сказать «спасибо, я это ценю», мне, может быть, это действительно бы помогло». Опять мои верные красные подрагивающие помощники положили зажигалку в карман. Мы раскачиваясь зашагали в теплый дом Николая продолжить пить не из веселья, а из благой цели окончательно уничтожить оставшийся алкоголь.

Прошли на кухню, сели, продолжили пить, не чувствуя меры, наконец, Николай родил мысль (видимо пластинка смогла заиграть в его голове), изрядно потеряв всякую связь с трезвым миром:

– Влад, знаешь, я был не совсем честен с тобой, я здесь уже больше года живу, надо было кое-какие дела закончить, вещи перевезти, оборудование, да ещё и ремонт этот…

Я рассмеялся от такой глупости и спросил, а почему только сейчас позвал.

– Я же говорю тебе, не мог, нужно было работать, а теперь можно сказать отпуск, можно и отдохнуть.

– Ладно, понял тебя…

И мы выпили ещё, пока его совсем понесло, и он ушел в какую-то философию:

– Влад…

Это слово звучало не раз за вечер, но в таком испытывающем тоне я слышу его впервые, поэтому мои глаза поднялись, плечи слегка напряглись, тело покинуло удобную позу…

– Да?

– Скажи мне, если бы тебе предложили выбор. Ты попадешь в место, где ты будешь безгранично счастлив, ты будешь иметь всё, что ты хочешь, не будет суеты, рутины, злости и прочего дерьма, но ты никогда не сможешь покинуть это место, и ты никогда не увидишь настоящих людей, даже мерзких, гнилых, лживых…

От этого вопроса я слегка расслабился, чувствуя его шутливость, ничего серьёзного, я ответил:

– А из чего выбирать—то? – рассмеялся я.

– Второй вариант, ты остаешься в реальности, в этом безграничном мире, но, возможно, ты никогда не будешь счастлив, будешь жить, занимаясь нелюбимым делом, жить и тонуть в рутине…

Я стал размышлять, что-то взвесил, но реально не задумывался о смысле своего ответа, я вспомнил свои связи с обществом, с людьми, а точнее, их отсутствие, и сказал…

– Ну, наверное, первое, хотя я не особо понимаю, о чём ты говоришь…

Николай привстал, его глаза за оправой линз приобрели огонёк, небольшую интригу, голос изменил свой тон на почти повелительный, такой, с каким говорят пьяные люди, настойчиво учащие жизни детей.