Звездная Империя

Ну что за условности – первой темой истинно британский беседы должна быть погода! Елизавета спрашивает, здесь в России всегда так неприветливо – или ваши ученые уже умеют и метеорологией управлять? А я отвечаю спокойно – разве это плохая погода? Максимум можно промокнуть и получить банальную простуду – дождь ведь не радиоактивный.

– Миссис Лазарева! Я говорю от лица не только себя и своей страны, но также и от ряда влиятельных политических и деловых фигур Британии и США. Которые выражают недоумение, и даже недовольство, что в зоне наших общих интересов появилась еще одна сторона, избегающая с нами не только прямых отношений, но даже каких-либо контактов.

Что вызывает серьезные сомнения в дружественности намерений этой неизвестной стороны.

– Ваше величество, мне странно слышать это именно от вас. Разве не в английской традиции, когда клубы, где уважаемые джентльмены обсуждают свои дела, не имеют широкой известности и даже внешних атрибутов – более того, закрытость и малоизвестность такого клуба является признаком его элитарности.

У вашего писателя Честертона есть – что-то про «верных рыболовов», дорогу к которым не знающий и не найдет.

– Вы неплохо информированы о нашей культуре и литературе?

– Ну не надо же нас какими-то инопланетянами считать. Или, по русской пословице, «Иванами, не помнящими родства» – не знаю, есть ли английский аналог. Существенно, что мы ничего не забыли – и помним о вас очень многое. И хорошее, и другое.

– Тогда вам должно быть известно и наше британское право? По которому вина может быть лишь за уже совершенное.

То есть мы не можем отвечать за будущие грехи наших детей и внуков. А за прошедшее ваш вождь Сталин к нам счетов не имеет.

– Ваше величество, представим, что вы бы, как в романе Уэллса, совершили путешествие в любимую вами викторианскую Англию, 1885 год. И встретили бы там Джека Потрошителя – который на тот момент еще ничего не успел совершить. Однако вы бы относились к нему как к честному и порядочному человеку?

– Наши историки до сих пор спорят как о его личности, так и побудительных мотивах.

И замечу все же, что приличных женщин он не трогал.

– Ваше величество, вы только что упомянули про британское право. Вовсе не склонное к милосердию – напомните мне, за сколько преступлений в тогдашнем вашем законе полагалась смертная казнь – однако занятия проституцией, при всем моем неуважении к этой профессии, в том списке не было.