Рубежи свободы

В семнадцатом году мы должны были обещать массам повышение заработка и восьмичасовой рабочей день – имея человеческий материал того, старого мира, который можно было поднять на бой лишь их шкурным интересом. Также, приняв сперва верные принципы, мы принуждены были временно отступить от них, введя нэп и прочие там материальные заинтересованности. Но сейчас, после великой Победы, снова созрели условия, когда мы можем идти вперед, не оглядываясь. Отдавать максимум, себе брать минимум – это правило должно стать всеобщим.

А кто не согласен, тот враг.

– Да где же тут враги? Вы по сторонам оглянитесь, товарищ Нелин. Что-то я даже в вашей докладной ни одного саботажника не углядела, напротив. Отчего-то как раз те, кто трудятся хорошо – вызывают вашу наибольшую неприязнь. А не саботаж ли это, уже с вашей стороны?

– Я ничего не имею против ударного труда. Но я решительно против, когда этим пытаются оправдать мещанское желание больше потратить на себя. А не как надлежит – добровольная возможность отдать сверхплановое на общее дело.

Как в войну наши советские люди сдавали сбережения – на танки и самолеты фронту.

– Даже так? Вы слышали, что такое Сталинская премия, товарищ Нелин? От пятидесяти до двухсот тысяч рублей – я знакома с теми, кто ею награжден, заслуженные товарищи, действительно сделавшие многое во благо СССР. Они спокойно тратят ее на себя, как вы говорите, покупают автомобили, дачи, хорошие вещи – и никто их не осуждает, включая самого товарища Сталина! Хотя считается за приличие некоторую часть перечислить в какой-нибудь фонд.

– Считается за приличие, – Нелин скривил рожу, – не из-за идеи, а потому, что так положено, делают все? Но я не могу смотреть, не могу молчать, когда не мою – ленинскую правду разменивают на квартальные премии! Как там у Маяковского: «Мы обыватели, нас обувайте вы, и мы уже за вашу власть». Товарищ Сталин сказал: «Социализм у нас в основном построен», – то есть прямых врагов, эксплуататоров и их пособников, мы истребили, не осталось их уже.

Значит, главный наш враг теперь – это внутренний буржуйчик, что внутри у многих сидит. Даже в заслуженных товарищах, и даже, может быть, тех, кто на самом верху. – Тут он чуть заметно покосился на портрет Сталина на стене. – Если человек при эксплуататорском строе жил тысячи лет и им пропитан – а социализму и полувека нет, – то даже самые заслуженные могут слабину допустить, считать, что это мелочь, это дозволено. А я вот – не могу.