Союз нерушимый: Союз нерушимый. Страна мечты. Восточный фронт

Причем итальяночку – а она ничего, Юра, поздравляю! – впихнули мне под бок, а сами там непринужденно распределились вокруг, страхуя. Кстати, «дождь» на их жаргоне означало не непогоду, хотя небо и в самом деле было подозрительно серым, а угрозу снайпера – мало ли что, лучше на открытом месте не торчать, достаточно для публики спектакль разыграли! И еще какого-то человека у самого входа – ой, не понравился мне его взгляд! – Брюс внаглую оттеснил в сторону, давая мне и Лючии пройти.

И был обед, где наша компания заняла столик в углу, стоящий в некотором отдалении.

И веселились, конечно. Мы же – встретившиеся старые друзья? В номере была даже радиола с коробкой пластинок. Затем Валька убежал «на дежурство» в номер, снятый ребятами – а ему на смену пришел Влад и притащил гитару.

И мы пели «Батальонную разведку» и «Здесь птицы не поют» (знаю, откуда эта песня, но и у нас она стала очень известной), и «Комбат, батяня», и «Дорогу», и другие. Так что даже приходила дежурная по этажу и просила так не шуметь:

– Я все понимаю, товарищи, но имейте же и совесть, люди спать хотят.

И уже к полуночи ребята расходились, старательно изображая пьяных. Хотя в бутылках, которые могла видеть зашедшая дежурная, был лишь крепкий чай. Мальчики не были трезвенниками – но пить перед работой? Ну, а мне спиртное было категорически противопоказано.

А после, тихо и незаметно, назад в мой номер прокрались Брюс и Валька. И Лючия с ними – вот не захотела своего мужа оставлять! Хотя Юрий сказал, что она в деле уже проверена и стреляет хорошо. Ой, только бы не заснуть!

Ведь если я правильно рассчитала, то за снимками посланцы от друже звирхныка придут этой ночью? Мало ли куда я могу их передать. Он ведь понял, гад, что я его если не узнала, то раскусила, что никакой он не кооператор! Ну, а телефон из будущего вполне мог принять за «минокс» – микрофотоаппарат образца 1938 года, бывший на вооружении, наверное, всех разведок этой войны.

Приходите, гости дорогие – ждем!

Юрий Смоленцев.

Киев, ночь на 22 июня 1944 г.

Вот везет нам на приключения! В старости мемуары буду писать (если доживу, конечно) так ведь не поверят, скажут – чистый Голливуд! Ну не бывает такое с одним человеком.