Союз нерушимый: Союз нерушимый. Страна мечты. Восточный фронт

 – Ты только сказать забыл, что именно советская власть дает художнику возможность творить исключительно по этому… вдохновению! Поскольку то, что при ней – и есть высший прогресс и совершенство, а значит, то, что ей надо, это для тебя и есть твоя муза. Так, или я ошибаюсь? Ты не молчи, режиссер, громче скажи, чтоб московский товарищ слышала!

– Всегда рад служить делу Ленина – Сталина, – произносит Кавалеридзе, – как укажет ЦК и лично товарищ Кириченко!

– То-то же! – покровительственно замечает первый секретарь.

На сцену выходят дети. Мальчики и девочки, лет тринадцати, четырнадцати, все с красными галстуками. Разворачивают желто-синее полотнище! Оркестр – и детский хор:

– Ще не вмерла Украина, ни слава, ни воля…

Слышу стук мебели – кто-то поспешил встать, кто-то приготовился, рядом все смотрят на Кириченко, а он на меня, что скажу. Ну нет, еще не хватало – продолжаю сидеть, беру вареник. Первый секретарь остается сидеть тоже, вскочившие поспешно садятся, делая вид, что ничего не произошло.

– Ще нам, братья молодые, улыбнется доля.

Слова же, однако! Вслушайтесь только, что хотят сказать те, кто поют! Что страна едва жива («еще не погибла»), что нам, еще «улыбнется доля» (а сейчас тогда что?), что еще в будущем «сгинут наши враги, как роса на солнце» (значит, сейчас враги сильны) и «воцаримся и мы на своей сторонке», (а сейчас выходит, вы кто и где?). И дальше: «Душу, тело мы положим за нашу свободу», – то есть сейчас вы еще не свободны? «Покажем, что мы казацкого рода» – то есть вам еще надо это доказать?

Песня изгнанников, рабов с захваченной врагом родины! Или, что больше похоже, рабами живущих и мечтающих о свободе! И пока еще даже не восставших – ничего не говорится об уже идущей войне, а тем более о победах.

Ой, Богдане – Зиновию, проклятый гетьмане!

За что продал Украину москалям поганым?

Чтоб вернуть ей честь и славу, ляжем головами,

Наречемся Украины верными сынами.

Шевеление в зале. А этого, похоже, ждали не все!

– Это что такое? – спрашиваю я у Кириченко со сталью в голосе, как дома когда-то с мистером Эрлом разговаривала. – Кто тут «поганые москали»? Может, вот они? – и указываю взглядом на портреты Сталина и Ленина.

– Прекратить! – орет Кириченко. – Ах, бисовы дети! Кто разрешил? – и дальше «непереводимая игра слов».