Красные камни

Я, римлянка с мужем, Валя Кунцевич, еще Аркадий Стругацкий и товарищ режиссер (как можно без них – тем более товарищи в курсе и под подпиской), нас сопровождали четверо ребят из киногруппы («песцы», старшим Мазур). Товарищ Кармалюк сначала выразил недоумение – это лишнее, взгляните в окно, сколько тут милиции и военных патрулей. На что Валя ответил: «А вы еще вспомните эрцгерцога в Сараево, тоже там полицаи стояли как столбы, и помогло? Тут я и посторонних прохожих вижу – а если кто-то из них окажется как Гаврила Принцип?»

Мы шли по брусчатке площади.

Ярко светило солнце, журчал фонтан.

– Двое слева, тридцать метров, – вдруг сказал Валька, – внимание!

Двое парней шли к фонтану, нам наперерез. Слишком быстро, целеустремленно, и лицо у одного было напряжено. Одеты легко (то есть автомат не спрячешь), а для пистолета слишком далеко для уверенной работы. А вот гранату добросить могут вполне. Лючия рассказывала, как в Риме, прямо на площади перед Дворцом Правосудия, на них напал арабский террорист.

– Как начнется, ложитесь, – бросил Смоленцев мне и Лючии, – работаем лишь мы.

– Гоголев, твою мать! – заорал Кармалюк, обращаясь к милиционеру рядом. – Ты что, этих не видишь? Опять идут!

Старшина, отдававший нам честь, обернулся – и выхватил не ТТ, а свисток. Двое парней бросились к фонтану, а на них со всех сторон набегали милиционеры. Один успел взмахнуть рукой и кинул в воду букет алых цветов, кажется гвоздик, второго скрутили раньше. Руки за спину, и потащили куда-то прочь.

– Хулиганье! – сказал Кармалюк.

 – Раньше свой мусор к богоматери клали, мы уж устали убирать. Так теперь надумали в фонтан – а нашим казенное обмундирование мочить, туда залезая. Сволота рагульская!

Хорошо, мне не пришлось платье испачкать, падая в пыль. А не похожи эти ребята на хулиганов – да и где это видано, чтобы апаши бесчинствовали днем, перед домом власти, и где милиции едва ли не больше, чем прохожих? Зато мне вспомнилось (из прочитанного), что это место было традиционным для всяких протестных собраний, еще с 1848 года, и особенно среди молодежи.

Смущали лишь красные цветы – я знала, что у бандеровцев этот символ совершенно не принят. Что ж, товарищ первый секретарь, придется вам ответить на некоторые вопросы.

Товарищ Федоров, первый секретарь Галицко-Волынской ССР, встал из-за стола, приветствуя нас. Хорошо знакомый мне по Киеву сорок четвертого, он тогда пост принимал у меня (не у предателя же Кириченко), когда мы там бандеровский мятеж давили.