Маршем по снегу

Только известный мне Дерсу может так среагировать! Надо же, и годы не берут! – с восхищением сказал Кондратьев, когда друзья уселись за стол. – Так!.. Что-то стало холодать, не пора ли нам поддать, – подмигнув Артёму, произнёс генерал. – Помню, помню… – поднял он руки, – ты у нас убеждённый трезвенник. Кто не курит и не пьёт, тот здоровеньким помрёт, – продолжил балагурить Кондратьев. – А ты случайно курить не бросил? – обеспокоенно продолжил генерал и погладил седой ёжик волос на голове.

– Не дождётесь, курил и буду курить.

Поэтому если и помру, то никак не здоровеньким, – улыбнувшись, произнёс Артём и перекрестился.

– Да, кстати! Звонил сегодня Алексей Алексеевич, он ждал тебя вчера с утра. Не мог ему перезвонить?

– Командир! Честно говоря, закрутился и забыл. Домой ему позвоню после десяти вечера, мы с ним так договаривались. И прими мои благодарности, что сосватал его мне. Он не только психотерапевт хороший, но и как мужик нормальный.

– Артём! Прошу тебя, собери все силы в кулак и поработай с психотерапевтом.

Я с ним беседовал, он не считает тебя потерянным для нас и верит, что ты справишься, извини, со своими тараканами в голове. При этом, пожалуй, я впервые от него услышал слова одобрения в твой адрес, когда ты предложил вместо медитации по системе йогов чтение молитв. Говорит, что он не додумался бы об этом.

– Всё нормально. Алексей Алексеевич утверждает, что первый этап пройден и я вроде прихожу к пониманию сути этого синдрома, а это – главное. Пытаюсь теперь научиться отключаться от проблем, как собака отряхивается от блох.

Правда, не очень пока получается, срываюсь. Кстати, а откуда ты его так хорошо знаешь?

– А я разве не говорил? Так он из нашего полка, там, в Бадахшане. Тебя тяжелораненого вывезли на Большую землю, если мне память не изменяет, в конце 1984 года, а Алексей прибыл где-то следующей весной. Он же хирург по специальности. Это потом, когда уволился, занялся частной практикой. Через него много нашего брата афганца прошло, не все смогли привыкнуть к мирной жизни.

Сейчас вот уже после Чечни клиенты пошли.

Друзья вдруг оба помрачнели. Кондратьев поднял рюмку.

– За тех, кто остался там, в Ваханском коридоре на Северном Памире! – проговорил он и замолчал.

– Дерсу! Не тянет назад, в Генштаб? – вдруг спросил генерал.

– Щемит иногда сердце, но сам понимаешь, не нужны новому руководству умные головы, – ответил полковник. – Да и честь офицерская нынче не в почёте, – помолчав, добавил он.