Любовь с приправами

Кто-то присвистнул у меня над ухом и тут же раздался голос нашего эксперта Свиридова:

– Экзотика, однако! Похоже, мушкет 17 века, калибр, наверное, не меньше 25-го…. А я-то думаю: чего это убитому голову в клочья разнесло? А тут вона что!

Он привычно начал наносить на диковинное оружие свой чёрный порошок, тут же смахивая его кисточкой.

– Опаньки, есть отпечаточки! – радостно сообщил он.

– Ладно, тащи его к себе в лабораторию, исследуй дотошно, – отозвался я. – Ну, и, конечно, у всех присутствующих надо взять отпечатки пальцев.

– Ес, сэр! – улыбнулся неугомонный Свиридов.

Я тем временем вернулся в зал к своему столику. Точнее, к тому, что заказала для нас Туличка. Она невозмутимо попивала своё пиво, словно в зрительном зале, наблюдая за работой оперативников, за поведением гостей ресторана.

– Представляешь, орудие убийства – мушкет 17-го века! – негромко сказал я ей, наклонившись почти к самому уху. Конечно, запах её цветочных духов, близость нежной кожи поманили чмокнуть в милую щёчку, но… пришлось сдержаться.

Она улыбнулась. Она постучала ноготком по листу бумаги, лежащему перед ней.

– Что это?

– Список сотрудников твой «мажордом» принёс. Вот, погляди.

Я проследил за указанием алого ноготка. Чёрным по белому было отпечатано: «Антон Николаевич Писани – повар».

– Допрошу его лично,– утвердительно кивнул я.

Подозвав метрдотеля, указал на эту фамилию: «Он говорит по-русски? Давно у вас работает»?

– Да, работает у нас уже лет пять. Он – русский.

– Пригласите его, пожалуйста, в кабинет, – попросил я, потом уточнил: – В вашу вип-комнату.

– Извини, дорогая, – привстав, извинился я, – пойду, допрошу этого Писани.

Она благосклонно улыбнулась в ответ.

– Метрдотель! – обратилась она к стоящему ещё возле нашего столика мужчине. – Как вас зовут?

– Фёдор Иванович, мадам, – галантно отозвался тот.

– Фёдор Иванович, кухня, конечно, закрыта, но нельзя ли вас попросить об ещё одном бокале пива? Жаль оставлять такую вкусную селёдочку….

– Да, конечно. Я передам официанту, он принесёт.

– И, всё-таки, принесите мне счёт…. На память.

– Будет исполнено.

Она осталась наблюдать за развивающейся сценой расследования.

Карась под соусом. Задремал.

Фаэтон, поскрипывая, легко бежал по старой булыжной дороге. После изнурительной корабельной качки, его пошатывания казались даже милыми.