Легенда двух лун

– мама… я обещаю вернуться через 3 дня, – снова тяжело вздохнув, она кивнула, зная, что сына не переубедить. Вильям встал и выпрямился. – Виола, ухаживай за мамой, пока меня не будет. Ферму тоже доверяю тебе, – девочка хотела что то сказать, но увидев суровый, от части даже жестокий взгляд брата замолчала, лишь кивнув в ответ. Вильям быстро собрал заплечную сумку и перед уходом поцеловал маму в макушку. Виола молча проводила брата взглядом, а он сам даже не посмотрел на юную сестру. Дверь закрылась за его спиной, а впереди простирался полуголый осенний лес.

Глубоко вдохнув воздух, он сделал первый шаг вперёд, на поиски ответов.

Глава 2

Ряды деревьев постепенно скрыли за собой вид фермы. В лесу было холодно, а пахло сырой листвой и хвоей. Лучи солнца обильно пробивались сквозь ветви, но ничуть не грели. Птиц не было слышно совсем. Лес казался пустым, опасным, и Вильяма не покидало чувство, что он в лесу не один. Редкие шорохи настораживали, то и дело заставляли останавливаться и прислушиваться.

Даже днем в лесу с трудом можно было что то увидеть. Ветви хвойных гигантов могли скрывать за собой медведя достаточно долго, пока не стало бы слишком поздно. Он шел уже несколько часов, и солнце клонилось к горизонту, а Вильям не прошел и четверти намеченного пути. Лесную тропу было все сложнее различить. Совсем скоро солнце окончательно скрылось и его место на темном небосводе заняли две луны. Делая очередной шаг, Вильям останавливался, прислушивался к темноте, пытаясь уловить малейший звук.

Но вокруг царила гробовая тишина, словно даже ветер боялся сорвать лист с дерева и обронить его на землю.

Чувство чьего-то присутствия не покидало, напротив, усиливалось, словно кто-то невидимый стоял прямо за спиной. Собрав в темноте несколько веток, Вильям достал огниво и начал высекать искру. Лязг металла о камень эхом многократно повторялся над лесом, сокрушая тишину. Наконец, замерцало слабое пламя, а через пару минут затрещал костер. Его пламя разрезало тьму вокруг, но совсем немного.

Темнота казалась абсолютной, будто мир вокруг Вильяма теперь был ограничен светом от пламени костра. Лишь невидимый наблюдатель никуда не делся. Вильям по-прежнему ощущал чей то пристальный взгляд, уперевшийся в него откуда-то из темноты.

Кроме треска дров в костре не было слышно абсолютно ничего, будто темнота поглощала все остальные звуки окружающего мира. Вильям внимательно смотрел на языки пламени, танцующие на фоне темноты.