Симфония дня и ночи

Они всемогущи и мудры, поэтому только они могут уберечь нас от страшного наказания, что скрывает последняя глава летописи.

– Ты тоже готова прыгнуть в котел, если выберут тебя? – Герой стал находить во всем происходящем различного рода противоречия.

– Конечно! И ты тоже прыгнешь, если судьба распорядится тобою так. А не решишься прыгать – тебя столкнут. И останется только лишь черная гнилая память о тебе, – она зашевелилась где-то в темноте и продолжила рассуждать, – поэтому мы прячемся. Пусть князь выберет кого-нибудь из толпы, что стоят сейчас на главной площади.

– Что?! Разве кто-то хочет умереть по своей воле?! – Парень стал недоумевать.

– Те люди, чьи маски испачканы грязью вранья больше не могут вольно бродить по этой земле.

– Я тебя не совсем понимаю. В вашем городе такие правила? Это что – секта? И что за маски? – Небольшой пожар возник в мыслях героя.

В то же время собеседники перестали отвечать и пугающе задвигались. Билли тоже попытался продвинуться по комнате.

Парень попытался кликнуть девушкам, чтобы те отозвались, но они продолжали шептаться, а затем и вовсе замолкли. Но пугающая тишина в незримой темноте продолжалась недолго. Стали приближаться редкие раскаты десятков барабанов. Они словно сигналили, о чем-то предупреждали народ.

Недалеко от себя Билл увидел горящую свечу, которая разгорелась в ладонях чьей-то темной персоны. Все как обычно: человек в темной мантии, который, как и остальные, двигался медленно и немного согнувшись, а голову покрывал свисающий широкий капюшон, который облачал лицо в темную тень. Подойдя заметно ближе, неизвестный переложил свечу в правую ладонь и отставил ее на вытянутую руку вправо от себя, будто хочет отвлечь внимание и заколдовать.

– Почему ты молчал? Ты из Монтеррей? – Раздался тихий, но весьма нагруженный злостью голос, притащившей его сюда девицы, – скажи, что ты из Монтеррей.

– Я не знаю, что такое Монтеррей. Я вообще не знаю, где я нахожусь. – Казалось бы, весьма обычный познавательный разговор, что был несколько минут назад, вмиг превратился в допрос.