Два шпиля

Здесь ему было где гулять над стелящимися безбрежными коврами буйных трав, скользить по склонам холмов, прятаться в оврагах и балках, волновать кроны врезающихся в степь лесных массивов и гладь озёр и рек. Ласковый шепот ветра, равно как и его разбойничий свист, были такой же неотъемлемой частью этих громадных открытых просторов, как и необъятное небо над ними, днём поражающее глаз густотой синевы, а ночью подмигивающее мириадами звёзд, большими и яркими, словно хрустальные светильники дивной работы…

Красоты степи проходили перед глазами Дели, но не радовали душу, так как созерцала их девочка через деревянные прутья грубой решётки.

Шестерых детей везли на большом зарешеченном возу; к нему крепилась верёвка, к которой по очереди были привязаны дюжина женщин и девушек, идущих пешком. Сафа шла третьей, и Дели имела возможность встречаться с ней взглядом, но слишком переглядываться, тем более, разговаривать было нельзя – любой из сопровождавших караван степняков мог ткнуть провинившуюся древком копья, а то и стегануть с плеча плетью.

Глаза Сафы – бывшей икбал! оставались сухими. Происшедшие события были столь страшными, что разум отказывался их признавать, но женщина отлично понимала, что ещё больший удар обрушился на хрупкое детское сознание Дели, и старалась поддержать её улыбкой и мысленным посылом.

Всё, случившееся с ними и в самом деле казалось девочке страшным сном. Ещё несколько дней назад – хозяйка султанского дворца, единственная икбал, жемчужина Гараханча, и её дочь, любимица всемогущего султана, с которой обращались, как с прекрасной бабочкой, опасаясь повредить пыльцу на крыльях… И ныне – бесправные пленницы.

Вернее, рабыни…

Секта ишьяссов сделала своё чёрное дело. Испуганная Дели в тот же вечер всё, как могла, пересказала няньке, та бросилась к Сафе – но уже ничего нельзя было успеть сделать. Во дворце – разумеется, не случайно – в тот день дежурили лишь те гвардейцы, которых сумел склонить на свою сторону Гири-Сейкал. А связаться с преданными султану командирами у Сафы быстрой возможности не было – а затем не было возможности вообще… В ту страшную ночь султан Гараханча Мохсен-Адиль умер, как и десятки самых верных его сторонников, занимающих высокое положение в государстве, и ближайшие родственники-мужчины.

Они умерли все одновременно страшной, непонятной смертью, корчась в невыносимых муках, задыхаясь, покрываясь пурпурными пятнами, на глазах превращающимися в обнажающие кости зловонные язвы.