Два шпиля

Уже ощутимо стемнело, и лицо проявлялось под капюшоном бледным пятном, на котором неожиданно резко выделялись угольной чернотой глаза и странно темнели губы.

– Это же ишьясс! – зашипел Камай, вцепившись в плечо Дели. – Черногубый!

Девочка и сама поняла, кем был третий в компании заговорщиков, более того – она странным образом мгновенно почувствовала ничем не объяснимую, но твёрдую уверенность в том, что это был именно тот самый незнакомец, которого она видела с имамом несколько раньше, и который так странно на неё тогда смотрел…

– Не волнуйтесь.

– Наша община выполнит свою часть договорённости. В эту ночь случится всё, что вам нужно.

– Хотелось бы верить. – дёрнул углом рта Гири-Сейкал. – Странно, что при таких возможностях ваша секта… то бишь община до сих пор прозябает в неизвестности.

Ишьясс перевёл на него мрачно горящий взор, чёрные губы тронула презрительная усмешка.

– Наши цели ведомы лишь нашим предводителям, – прошелестел сектант, – нас не интересует мышиная возня людей вокруг богатства и власти. Радуйтесь, что сейчас наши цели совпали, и вы, благодаря нам, получите то, что вам нужно.

– Не даром. – буркнул, не желая уступать, Гири-Сейкал, но ишьясс уже смотрел на имама.

– Ты помнишь о моей просьбе? – на этих словах Дели внезапно ощутила, как незримая ледяная рука стиснула ей горло.

– Ты о девчонке? – переспросил имам. – Конечно… Комутан-паша о ней позаботится, это будет несложно в поднявшейся суматохе…

– Не забудьте! – ишьясс, пригнув голову, переводил взгляд с одного на другого. – Она должна умереть!

– Да с удовольствием. – пожал плечами Гири-Сейкал. – Хотя, признаюсь, с куда большим удовольствием я побеседую с её мамашей…

– Меня интересует девочка! – ишьясс встал, как принявшая боевую стойку кобра, и собеседники невольно отступили назад.

– Странно, – проговорил комутан-паша, – вы собираетесь единовременно уничтожить около сотни человек в разных уголках султаната , а сами просите меня убить сопливую девчонку … Не понимаю, почему бы не угробить и её заодно?

– Тебе не надо понимать! – казалось, в глазах сектанта бушует тёмный огонь преисподней.