20 лет

Только ещё через зимы и вёсны стало отпускать. Появились проблески уравновешенной жизни, гармонии с собой. Стало всё равно кто и чего достиг. И не в этом совсем оказалось дело. А в чём сам не знал. Набор фотографий казался не моим курсом. Я отрезался, откусился, отвалился от толпы, не испытывая сожалений. Не хотел смотреть на все эти лица, к слову не изменившиеся за десять лет.

***

Вова обладал немалым влиянием на друзей. Чем иначе объяснить то, что они ночью вынесли кровати из общежития и спрятали пружинные прямоугольники за котельной.

Не отрезая как бы мост назад, но всё же вынесли довольно далеко. По пути столкнулись с ночными разносчиками дверей. Парни привычно тащили на себе двери снятые с подъездов на ближайшей улице. Кровати в общаге были ужасными, никакой матрас не компенсировал глубокую дыру в центре сетки. Просиженность до самого пола. Из-за чего невозможно было ни сидеть, ни лежать. О сне речи не шло. Кроме того, кровати были узки для народившихся качков-медиков, для их подруг и для раскладывания анатомических атласов формата А3. Ночной необходимостью стало воровство плоских полотен двери откуда-нибудь из подъезда поблизости. Дверь клали на опоры кровати и вот, она уже не звенела железом, а становилась по-спартански прямой и несгибаемой. Мягкая всякая ткань поверх и ты уже обладатель широкого ортопедического лежбища, ждущего тебя после пар. Двери приличных подъездов заканчивались. Было видно, что ночные носители устали, отдыхали на каждом этаже, тащили издалека. Вова пропустил их, обогнул своими друзьями и кроватями. Никто никому не удивился. Вова успел ещё раз нагнать и обогнуть несущих двери, когда шёл назад в комнату от котельной. Те правда запыхались, должно быть дверей вокруг общаги не осталось, искали новый Клондайк. Неработающий лифт мешал разворачиваться на крохотных площадках лестниц. Восьмой этаж, не шутка. В пустой комнате на троих, Вова, посылая подальше всех заглядывающих в проём, вбивал в дощатый, не крашенный после постройки пол, колышки для растягивания палатки. Его друг прибивал портрет Брежнева на длинную стену, второй на ранее вбитые гвозди развешивал гитару, горн и бардовый вымпел выданный за что-то кирпичному заводу №2. Было только два часа ночи и пятница, друзья никому не мешали. Раскладывание брезента, раскидывание одеял, сортировка учебников, что-то ещё заняло время, пока не сложилось задуманное.