Огненное сердце вампира

Наверняка на моём мобильном сотня входящих от разгневанного родителя. Да, на вампирской стороне можно задержаться на целый день, и отец легко допускал это. Ведь в Центре забора крови всегда огромные очереди, к тому же, донору во время процедуры, может стать плохо, и тогда, он отправлялся в комнату восстановления на несколько часов. Легенда о толпе штрафников и о моём плохом самочувствии, по вине которого, вампиры оставили меня в Центре на пять часов, была готова. Но как я объясню своё пребывание на вампирской стороне ночью? Да и что, собственно, я здесь делаю? Эйфория и беспечная бесшабашность, в которой я пребывала всё это время, стремительно таяла, как пломбир под лучами солнце, а на их смену подступали страх, вина и ощущение чего– то недоброго – мои вечные спутники.

– Ночь. Мы на вампирской стороне, наедине с вампиром, – зловеще зашептала гиена. – Где были твои мозги? Нас же сейчас сожрут и не подавятся? Эх, Крыська, нашла ты себе приключение на задницу!

– А где была ты?– огрызнулась я.

Теперь всё вокруг казалось угрожающим, шелест листвы, мертвенная голубизна луны, свет огненных шаров, громада холодной печи и даже, нож в моих руках.

Кто страшнее, кого сильнее стоит бояться разъярённого отца или кровожадного вампира? Руки механически чистили и резали, а мысли, метались безумными птицами.

– Долго ещё?

Вампир возник на пороге с куском сырого мяса в руках. И это мясо настолько напугало меня, что я вздрогнула, полоснув себя по пальцу лезвием ножа.

– Не надо, – шепчу я, продолжая сжимать нож. – Не подходите! Иначе сейчас…

Лицо вампира расплывается, и я не могу понять, улыбается ли он или скалится, перед тем, как вонзить клыки в раненную руку.

– Не жадничай, – шепчет он, опускаясь передо мной на колени.

Тёплые губы касаются моей руки, язык скользит по коже. Внизу живота скручивается комок, по телу бегут сладкие горячие волны. Я тону в золоте миндалевидных глаз, погружаюсь в облако запахов лета, костра, солнца, свежего дерева и сухой травы.

Откуда– то появляется пластырь, и горячие пальцы дотрагиваются до моей руки, заклеивая ранку. Хальвар близко, невообразимо близко, но мне этого мало.