Огненное сердце вампира

– Начало гастрита предупредил

Говорить об этом, от чего-то было неловко, словно мы с вампиром занимались чем-то неприличным.

– Слушай, Крысь, – глаза подруги посерьезнели, прохладные пальцы ухватились за моё запястье.– Так больше не может продолжаться, ты понимаешь это? У тебя трясутся руки, постоянно мучает тошнота, тахикардия. Это – психосоматика, дорогая моя. Сегодня на лекции тебя спас вампир, а кто спасёт завтра?

– И что ты предлагаешь, Дашуль, – я тяжело опустилась на скомеечку, подруга уселась рядом со мной, обнимая за плечи, гладя меня по кудрявым глупым волосам.

Сколько я себя помню, она всегда была рядом. Мы ходили в один детский сад, играли в одном дворе, сидели в школе за одной партой, и сейчас мы тоже вместе.

Милый, светлый, добрый человечек –моя Дашка. Страшно представить, что я буду делать, если эта чернявая девчонка покинет меня.

– Побороть свой страх, избавиться от чувства вины и поднять голову, наконец. Ты уже совершеннолетняя, получаешь стипендию, сможешь снять недорогое жильё и жить отдельно.

Что тебя держит рядом с отцом?

Дашка устало вздохнула, тем самым показывая, как ей надоело твердить об одном и том же. Могла бы и не трудиться. Я и без того чувствовала её раздражение, жалость и отчаяние.

– Пойми, Крысенька, – сказала она, а в голосе уже звенели слёзы. Ещё чуть– чуть, и я тоже заплачу. – Домашнее насилие страшнее тем, что своего родного человека ты сама пытаешься оправдать, ищешь объяснение его поведению, испытываешь чувство вины.

И он – домашний тиран этим пользуется, зная, что жертва дорожит отношениями, полностью зависит. Твой отец – хороший психолог, великолепный манипулятор. Изменить ситуацию сможешь только ты сама, и никто более.

Всё правильно говорила Дашка. Вот только чужая беда всегда кажется нам не такой уж большой. Конечно, подруга переживает за меня, хочет помочь. Но это не она будет рассказывать наизусть главы из учебников стоя перед отцом, не ей он раскроит руку ножом, чтобы научить останавливать кровотечение, не её лицо будет отчаянно пылать краской стыда, когда, в очередной раз, придётся отказываться от приглашения на вечеринку.

– С ним бесполезно бороться. От него уйти невозможно. Отец везде меня найдёт, – прошептала я, и тут же поняла, что даже не пыталась себя спасти, никогда. Вот только какой в этом смысл? Мой бунт будет жестоко подавлен, а чувство собственного достоинства, от которого и без того остались ножки да рожки, окончательно растопчут.