Бабушкин внук и его братья

А как он еще должен был смотреть?

Мы спустились, выбрались наружу из окна первого этажа. Вокруг серели груды талого снега, хотя на припеке уже расцвела мать-и-мачеха. У железной бочки с остатками извести скопилась мутная вода.

– Толкни меня, – сдавленно попросил Лыкунчик.

Я толкнул. Надо сказать, от души постарался. Лыкунчик ненатурально взмахнул руками, упал на колени, а потом животом – прямо в воду.

– Вставай! – почему-то испугался я.

Лыкунчик встал, с него текло. К штанам, куртке и рубашке прилипла грязь, глиняные ошметки.

– Папаша меня за это изничтожит вконец, – глухо признался Лыкунчик. – За куртку он пол-лимона высадил. Французская…

“А по виду и не скажешь. Самая обыкновенная”,– мелькнуло у меня.

– Пошли ко мне. Постираешь, отчистишь…

Лыкунчик глянул удивленно.

– Пошли, – повторил я.

– А дома у тебя что скажут?

– Ничего не скажут. Родители на работе, бабушка в гостях, никого не будет до вечера.

Конечно, во мне уже копошилась этакая горделивость: недавно еще убегал, как заяц, а теперь стал благородным спасителем, помиловал своего врага.

Дома я нагрел в газовой колонке воды. Жилье наше было старое, деревянное, поэтому ванна с таким вот несовременным устройством. Дал я Мишке мыло, чтобы он выстирал одежду. Потом посоветовал и самому ему забраться в ванну, потому что заляпался он здорово.

Лыкунчик не спорил.

Горячим утюгом мы высушили и отгладили брюки и рубашку Лыкунчика. С курткой было хуже, ее ведь не выстираешь. Как могли, мы посушили ее у горячей колонки, потом почистили, но все же местами она осталась замызганной.

– Может, обойдется, – вздохнул Лыкунчик.

Пока он мылся, я сходил наверх, в мезонин, достал из бабушкиного комода банное полотенце и заодно включил магнитофон. На полную громкость. Запись группы “Левый локоть”. Вообще-то я не очень ее люблю, но решил, что для нынешнего случая в самый раз.

Лыкунчик, когда выбрался из ванной, поднял к потолку голову:

– Кто это там у тебя?

– Не слышишь разве? “Левые локти”, новые знаменитости…

– А слушает-то кто? Ты же говорил, что никого нет!

И тут меня словно толкнуло:

– А! Это брат пришел, пока ты там барахтался!

– Какой брат?

– Какой-какой! Старший. Алексей… Да ты не бойся, он сюда не спустится.