Бабушкин внук и его братья

Очень образно и без ошибок… А Настя… тоже хорошо… Но слово «удаленная» пишется через два эн, пора бы запомнить. Четверочка…

И раздался звонок. Почти со всех парт пошло: «У-у, мы не успели!»

– Кто не успел, допишет дома и принесет в понедельник.

Это мне понравилось. В гимназии наша Лизавета Марковна шиш бы пошла на уступки: «Ничем не могу помочь, вам следовало уложиться в урочное время…»

В коридоре я сказал Насте:

– Все же следует обозвать тебя Наськой.

– Это почему?

– За ротозейство.

– У тебя так и было написано: с одним эн!

– Не сочиняй. Тогда бы не было пятерки. Я всегда пишу без ошибок.

– Ой-ой-ой! Хвалиться – не молиться…

– Я не хвалюсь. Это у меня от природы. Зато по математике – полные тормоза…

– А для меня четверка по русскому – это счастье, – выдохнула Пшеницына. – Пошли во двор, а?

На дворе опять стоял веселый гвалт и мелькали в воздухе шишки-снаряды. Слышались крики:

–Эй, камрады, не отступать! Обходи их с тыла!

Не двор, а «горящая точка».

Разглядел я и старого знакомого – с Денди на майке. Майка выбилась из шортиков и моталась, как боевое знамя.

Сквозь эту свистопляску шагал коренастый дядька в синем спортивном костюме. Видимо, учитель физкультуры. За ним укрывались несколько хитрецов с шишками в руках. Мой «камрад», изогнувшись, пустил свою шишку в одного из них. Ой!.. Легкая шишка взлетела в потоке воздуха и угодила физкультурнику точно в лоб.

Мальчишка обомлел.

– Стоять! – басом приказал учитель.

Он держался за лоб. Потом подошел к виноватому. У того голова ниже плеч. Сдвинул коленки и мотал на кулак оранжевый трикотажный подол.

– Ну, что теперь с тобой делать?

Тот глянул снизу вверх одним глазом. Шепотом угадал:

– Привести родителей, да?

–Гм…

Учитель показался мне похожим на врача Игоря Васильевича. Я взял Настю за руку, раздвинул зрителей, и мы встали за спиной несчастного «камрада».

– Простите его, пожалуйста, – сказал я. – Здесь виновата неоднородная плотность атмосферы. Он не хотел.

– Да. Я не хотел, – с сокрушенным вздохом подтвердил бедняга.

– Он больше не будет, – в тон мне пообещала Настя.

– Да. Я больше не буду, – мальчишка глянул уже двумя глазами.

– Ничего себе! Вкатить человеку в лоб такую дулю, а потом «не буду».

Продолжая мотать майку, «камрад» насупленно сообщил:

– Это вовсе не тяжелая дуля.