Кто тебе платит?

А я тоже вот делаю работу! И мне за неё платят не как вам, я себе телефоны и книжки электрические каждый год не покупаю! Я всё вам, гадам, несу! А вы потом себе новый офис строите на мои кровные, чтобы еще больше людей доить! А хозяева ваши содержат частные армии, управляют интернетом, облучают нас своими антеннами, играют с климатом и вообще весь мир нагибают!..

– Михаил Игоревич, я просто принимаю платежи. Вам вот здесь нужно подпись поставить, – Саша протянула ему бумаги и осторожно посмотрела влево, встретившись глазами с насторожившимся Бегловым.

– Да ясно всё… – вздохнул Сирин. – Где галочка, да?

– Да, рядом там.

– Пожалуйста… Жалко что ли мне крючков… – он отдал бумаги и добавил спокойнее: – я знаю, конечно, вам нельзя это обсуждать всё. Но вы молодые ещё, шутливые, жизни не понимаете. Потом, может, поумнеете, одумаетесь. Только поздно уж будет. Не успеете моргнуть, как по нашим площадям чужие берцы зашагают. И никакой войны не надо будет, сами их впустите ради Кококолы вашей.

– Михаил Иг…

– Ой, да ладно! Всё! – он махнул рукой и развернул чек. Тщательно проверив документы, сложил их в бледно-красную, с потрескавшимися углами пухлую папку и с присвистом выдохнул, а затем, не прощаясь, развернулся и захромал прочь, мимо пластиковых стоек с рекламой ипотеки, чтобы в конце вновь щелкнуть дверью. От дверного сквозняка на окне пришёл в движение одноногий фикус: его огромные, глянцевые, тронутые сухой ржавчиной листья размешали солнце, длинными мятыми тенями ощупав каждый уголок зала и всех, кто был внутри.

– Саш, всё нормально? – напряжённый Беглов откатился на стуле и заглянул за перегородку.

– Да-да, какой-то странный мужик просто… Кажется, он догадывается, что мы американцев кормим. – Саша улыбнулась.

– И про антенны тоже! – с напускной серьёзностью добавил Костя.

– Это да… Только вот откуда он про книжки электрические узнал? Надо бы безопасникам нашим доложить, а то так и мир нагибаться перестанет!

Они засмеялись.

Саша посмотрела на свой стол и вновь повернулась к Беглову.

– Кость, а сделай мне чаю.

3

– Во-вторых, Андрюш, вспомни, кто стал преемником Гитлера с тридцатого апреля сорок пятого года, после его самоубийства? Карл Дёниц! – натужно наседал Сирин, так энергично стараясь пронзить голосом плотную, многозвучную, музыкально-разговорную завесу бара, что в уголках его покрасневших глаз выступили слёзы.