Стать бессмертным

Широкое лицо с двумя подбородками вызывает скорее отторгающее уважение, чем симпатию, по причине чуть скривлённого влево рта и полуприкрытого левого глаза. Мне рассказали, что это у него из-за тяжёлой контузии в голову. Ещё, у «Вампира» отсутствует правая кисть, и он носит угловатый протез с сомкнутыми вместе пальцами. Говорят, служил в авиации. Говорят, воевал в Чечне. Вероятнее всего, поэтому он и «Вампир» (хотя вполне возможно, что кличку ему придумали студиозусы).

С ним я познакомился, когда проходил инструктаж по технике безопасности.

Он был не слишком зануден, может только в рамках занимаемой должности, чем и произвёл на меня положительное впечатление. Кроме функций безопасности он занимает ещё и недавно введённую должность психолога, поэтому после ТБ мы перешли к опроснику, или как он выразился: «допроснику».

Для начала он спросил, не встречались ли мы где-нибудь раньше. Я сразу ответил, что, вряд ли, не потому, что не верю в случайные встречи, просто мне никогда не нравился сам этот вопрос.

Ровно, как и его возможные последствия.

Дальше Мясоедов начал задавать странные вопросы, ответы на которые старательно записывал в толстую тетрадь. Было видно, что писать левой рукой ему ещё тяжело.

– С чего начинается родина? Отвечайте по возможности быстро, – начал он.

– С индекса, – ответил я быстро.

Мясоедов помрачнел.

– Алексей Германович, будьте серьёзнее, прошу вас, – сказал он таким тоном, что мне сразу захотелось стать серьёзным.

– Простите, вырвалось. Родина у меня началась, как и у всех современных детей, с телевизора.

– Так-то лучше. – Тень слегка отступила с его лица. – Дальше, что для вас является мерой прекрасного?

– Прекрасное нельзя измерить, – опять быстро ответил я.

Мясоедов отложил ручку в сторону.

– Странно это слышать от научного работника. Попробуйте вспомнить что-нибудь (или кого-нибудь), прекраснее чего вы никогда не видели.

Сосредоточьтесь.

Я закрыл глаза, напряг память и увидел сначала неизвестную декольтированную актрису с обложки «Советского экрана», которая в детстве хранилась у меня в ящике стола; потом фонтаны Петродворца; потом «Лунную ночь над Днепром» Куинджи, потом ещё какую-то красотку… но всё это было всего лишь робкой попыткой решить неразрешимое.

Мясоедов прервал мои мысли.

– Не можете ничего вспомнить?

Я развёл руками.

– К сожалению.