Московская ведьма

Остальные «ведьмы» тоже засмеялись – видимо, прозвучала шутка для своих.

– Ну, и как торговля? – спросила Марина из вежливости. – Что-нибудь берут?

Нина качнула седой головой:

– Да, в основном перекупщики – скупают всё кучей по дешёвке. Сто раз потом свои вещи в Измайлово видела втридорога. А так, чаще всего забирают одежду и всякие безделушки…

Марина обратила внимание на развешенные кое-где цветастые платья и шали.

– …но самой большой популярностью пользуется почему-то советская школьная форма.

– Ну, это-то как раз понятно, почему! – ухмыльнулась Софи.

 – Набоковская хворь…

– Я бы сказала, зараза, – поддакнула Марго. – Это всё инфантилизм, долгое прощание с девственностью, страх перед взрослыми женщинами и боязнь ответственности…

– Девочки, не будем о грустном, – ласково оборвала её Катрин, – давайте лучше продолжим.

Она уставилась на Марину серовато-голубоватыми глазами.

– Вообще-то у нас сегодня по плану Кентерберийский вечерок. Бывают у нас такие вечера, знаете, когда кто-нибудь рассказывает истории.

Сегодня, если мне не изменяет память, Нинина очередь.

– Не изменяет, – кивнула Нина.

3. Без четверти час от «Универа»

– Собственно, истории как таковой нет, есть подслушанный в универской курилке рассказ, – сказала маленькая седая женщина с умными глазами, – не думаю, что нашей гостье будет это интересно…

– Будет, будет, – ответила за Марину Марго, – валяй, Астрид, рассказывай.

Марине показалось, что от этих слов Нина немного смутилась.

– Не позорь меня перед девушкой, – произнесла она тихо, отведя глаза в сторону. – Пожалуйста.

Над столом заколыхалась нехорошая тишина.

Марине было неясно, в чём именно заключается позор, но по тому, какими долгими взглядами обменялись Нина и Марго, удавалось понять, что для обеих они что-то да значат.

– Прости, больше не буду, – наконец примирительно защебетала Марго, – начинай, скорее уже!

Нина обдала подругу взглядом, наполненным непонятным Марине смыслом, поёрзала на стуле, упёрла локти в стол, сцепила пальцы в замок и начала:

– Итак, некая девица, назовём её Клава К.

, ездила домой от метро «Университет» на сорок седьмой маршрутке. Она останавливается у того выхода, который из центра зала. Каждый вечер садилась она в дребезжащую «Газель», которая за тридцать целковых везла её до дома на улице Винницкой. Обычно происходило это часов в девять – девять тридцать, но как-то раз Клава припозднилась и вышла из метро сильно за полночь.