Хризантемы. Отвязанные приключения в духе Кастанеды

Я просто не мог понять, откуда в такой красочной упаковке, как Майя, взялись способности формулировать такие довольно абстрактные вещи – и не только формулировать, но еще и довольно складно их излагать.

А поскольку мой мозг был занят войной с самим собой, пытаясь понять, как ко всему этому относиться, то многое из сказанного Майей я пропускал мимо ушей.

Она уловила мое состояние и объявила перерыв, и чтобы не усугублять эффекта, принялась, оживленно тараторя, обсуждать вчерашний сериал по ТВ, в котором Нона Мордюкова насмерть забила своего неверного любовника скалкой, выпачканной в муке.

Я медленно приходил в себя. Но чего мне это стоило! Как и любой нормальный мальчик-мужчина, я с детства воспринимал умственные способности девочек (потом девушек, а потом уже и дам) не очень серьезно.

По правде говоря, я имел для этого веские основания – а все из-за их физиологических особенностей. Конечно, в этом их вины не было, но, как говорится, из песни слов не выкинешь, и к девушкам следовало относиться именно так – принимая во внимание их отличные от нас увлечения и другой интеллект.

Впрочем, выяснилось, что и на старуху бывает проруха – она сейчас сидела напротив меня и совершенно искренне рассуждала о том, что скалкой бить по черепу – это фи, а лучше сразу сковородкой: быстро и эффективно.

А мне пришлось довольствоваться ролью старухи, что, конечно, никак не отменяло эмоциональной бури, разыгравшейся внутри меня.

А Майя тем временем заказала себе еще чаю (она, наверное, с легкостью могла выпить пару литров за вечер) и стала выпытывать у меня, какие попсовые певцы мне нравятся. Типа: «Иванушки – это круто!», и все такое.

Комедия с ее стороны продолжалось довольно долго, и мне вяло приходилось поддерживать ее болтовню. Она же словно и не замечала, что я сильно подавлен и нахожусь в совершенно неустойчивом эмоциональном состоянии – из которого легко скатиться в депрессию, основанную на чувстве собственного уничижения.

Впрочем, показаться слабым в присутствии девушки было еще хуже, чем показаться тупым, поэтому ни о каких проявлениях слабости и чувстве жалости к себе речи и не шло.

Я через силу улыбался, делал вид, что наш вечер идет именно так, как он изначально и был задуман, и вообще – скоро уже разбегаться, а назавтра будет новый день, который принесет не только напряги, но и радости.