Факультет. Курс третий

– Точно? – Маша подозрительно посмотрела на Кирилла. – А почему так долго тянул со звонком?

– Ну, не знаю. – Кирилл постарался придать лицу расстроенный вид. Он решил, что расстроенный вид – это сейчас то, что нужно. – Я сомневался, имею ли право. Все-таки ты – девушка особенная, не каждый может вот так спокойно взять и позвонить!

– Я – особенная, это верно! – кажется, Машу отпустило, и она решила сменить гнев на милость. И даже улыбнулась. – Но, вроде, летом ты так не стеснялся, как сейчас? Или я что-то путаю?

Кирилл в ответ промолчал.

Настроение у него вдруг испортилось – и одновременно очень сильно захотелось наговорить Маше чего-нибудь эмоционального. Но он сдержался, понимая, что так будет намного, намного лучше.

– Ну, ладно! – Маша почти ласково взглянула на него. – Я тебя прощаю и предлагаю немедленно определиться с выбором фильма, на который мы пойдем. Надеюсь, названия еще не забыл…

Глава третья. Внезапно все поменялось

К сожалению, в кино они не попали.

В пятницу вечером Кириллу (он только вошел в дверь своей московской квартиры, и мама тут же бросилась на кухню разогревать ужин) позвонил Щербень и приказал срочно явиться к нему завтра и захватить вещи – для двухнедельной командировки.

– Как это, две недели? – Кириллу сначала показалось, что он ослышался. – А как же моя учеба?

– С учебой уже все согласовано! – безапелляционно заявил Павел Иванович. – И с той, и с другой. И без разговорчиков. Не забывай, что говоришь с генералом.

Завтра жду тебя в восемь в моем кабинете.

Как только Кирилл сообщил об этой новости маме, что тут началось! Мама сначала покраснела, затем побледнела, затем позеленела от злости, а далее обвинила Щербеня сразу во всех грехах – а вместе с ним и всё Российское государство в целом. Дескать: «Что это еще за средневековая привычка распоряжаться чужими детьми, как своими рабами! Да я прямо сейчас накатаю жалобу, кому надо, и разнесу всю эту лавочку в пух и прах!» И так далее.

На шум вышел папа (мирно дремавший на диване в гостиной) и, узнав, в чем суть вопроса, застыл в нерешительности – соображая, кого поддержать: маму (она заявляла, что никуда Кирилла не отпустит, а всякие генералы могут идти лесом) или Кирилла, который, стиснув зубы, укладывал в сумку бритвенные принадлежности и дежурное полотенце.

– Ладно, мать. Пустое. – Наконец папа провозгласил свой вердикт. – Твой сын уже взрослый, ему жить самому, ему строить карьеру.