Эпоха раздела. Начало. Книга первая

В итоге я купил у него соль лишь ненамного дешевле, чем он ее мне поначалу предлагал, но его охрана выпила у меня весь ачачи и съела все припасы, платя за них назначенную цену.

Когда торговец узнал о затратах, которые он понес, он попытался выбить из меня хоть какие-то деньги, но потом, почувствовав, что я не собираюсь уступать, пошел на попятную и заплатил за все, а под конец смотрел на меня вполне уважительно.

Запомни, ты должен всегда иметь при себе какой-нибудь козырь, скрытый до поры, до времени, – продолжал дед, – только что я рассказал тебе, как облапошил торговца, сыграв на его неуемной гордыне.

Ведь он думал, что не встретит здесь человека, равному ему в искусстве торговли, а я намеренно отвлекал его внимание, потакал его чувству превосходства, но уступил только тогда, когда посчитал нужным.

Когда караван торговца пришел в мое стойбище, я заметил, что воины, да и сам торговец выглядят порядком уставшими и сильно раздраженными. Я сделал вывод, что либо они путешествуют уже очень давно и просто устали, либо торговец совершил какую-то невыгодную сделку, о которой теперь сильно жалеет и срывает свою злость на охранниках.

Подумав, я отбросил второй вариант – на много дней пути вокруг не было ни одного хоть сколько-нибудь умного кочевника, который мог бы так задурить голову торговцу, что тот упустил бы свою выгоду.

Следовательно, правильным было первое предположение, из которого выходило, что съестных припасов в караване осталось совсем немного – если они вообще остались – а уж ачачи, так точно, выпит давно.

Когда конец путешествия близок, дисциплина всегда падает – чувствуется усталость и скука. Каждый хочет вернуться домой с заработанными деньгами и потратить их на себя или на свою семью.

Я знал, что в караван идут, в основном, совсем молодые воины, которые еще не успели обзавестись собственным шатром и стадом коз, и поэтому они охотно тратят деньги на выпивку и прочие радости жизни.

Вот я и сделал так, чтобы караван задержался у меня как можно дольше, а сам послал своих женщин – естественно, под присмотром мужчин – торговать лучшим ачачи, тканями, мясом и оружием. И еще тем, что может предложить мужчине женщина.

В то время я и мой род был уже хорошо известен в степи, и у охраны каравана даже и в мыслях не возникало желание обидеть кого-нибудь из женщин.