Конец Хитрова рынка

– Куда? Сейчас же назад! – крикнул Савельев.

С быстротой, которой трудно было от него ожидать, он подскочил к выключателю, погасил свет и пинком ноги распахнул дверь в ночлежку, где слабо светила керосиновая лампа.

– Храбрость показывать нечего, – ворчливо сказал он, запыхавшись, – а то всех, как кроликов, перестреляют. Это вам не роман о похождениях Рокамболя, а Хитровка. А ты, Аннушка, подальше от греха уйди-ка в ту комнату…

Он прижался спиной к стене у входной двери, и я слышал, как коротко щелкнул взведенный курок.

– Спусти предохранитель, – почему-то шепотом сказал мне Виктор.

– А где он? – также шепотом спросил я.

Держа в руке только утром полученный браунинг, я больше всего опасался, что могу всадить пулю в самого себя: Груздь не объяснил его устройство, а спросить у него я постеснялся.

Виктор молча взял браунинг и, что-то сделав с ним, вложил мне его обратно в руку.

Стрельба прекратилась так же неожиданно, как и началась.

– Пошли? – спросил Виктор.

– Успеете.

Томительно тянулись минуты. Потом послышались торопливые шаги и в освещенном квадрате дверного проема появилась фигура Горева.

– Не стреляйте. Это я. Где тут выключатель? – Он зацарапал ногтями по стене.

– Сейчас.

Савельев зажег свет. Горев тяжело опустился на стул. Шуба на нем была распахнута, лицо бледное, веко правого глаза подергивалось.

– В чем дело? – спросил Савельев.

– Арцыгов… Лесли застрелил…

– Побег?

– Какой побег! Для развлечения…

Виктор неторопливо начал засовывать маузер в кобуру. Он никак не мог попасть в коробку. Бессмысленными глазами оглянулся по сторонам и так, зажав маузер в руке, двинулся к двери.

– Сухоруков! – окликнул его Савельев. – У вас не найдется закурить?

– Что? – непонимающе посмотрел на него Виктор.

– Закурить, спрашиваю, не найдется?

– Закурить?

Рукой, в которой был маузер, Виктор начал похлопывать себя по карману.

– Но вы же не курите? – растерянно спросил он.

– Правильно, – подтвердил Савельев. – А теперь спрячьте оружие и пошли.

Мы прошли через притихшую ночлежку и спустились по лестнице. Красногвардейцы оттаскивали труп к одинокому столбу фонаря, который слабо светил сквозь густую кисею падающего снега.

С разных концов площади стекались к фонарю группами и поодиночке оборванные люди.