Прокурор

В приказе отметили, часы именные дали, а он? Приехал и сразу завалился к любовнице, замужней женщине.

В кабинете воцарилось неловкое молчание.

– Элем Борисович, если вы считаете меня не объективным, поручите это дело другому, – сказал Авдеев угрюмо.

– Вы получили задание от Степана Герасимовича – выполняйте его, – сухо сказал Первенцев.

«А сам, будь его воля, передал бы другому», – невесело подумал Авдеев.

– Просто я хочу вам напомнить, – продолжал зампрокурора, – что с нас, прокуроров, спрашивается за такие поступки совсем по другой мерке, чем с других… Помните изречение древних: «Врачу, исцелися сам!.

«Неужели я действительно миндальничаю? – размышлял уже у себя в кабинете после разговора с начальством Владимир Харитонович. – А может быть, Элем Борисович прав: с нас действительно спрос в отношении морали особый. И до конца ли мне открылся Измайлов? Что-то он недоговаривает… Но я-то сам стараюсь объективно подойти ко всему этому?»

У Авдеева было даже поползновение пойти к Зарубину и попросить освободить его от проверки.

Владимир Харитонович набрал номер телефона медицинского училища, где, по словам Измайлова, работала Марина Антоновна Белоус. Авдеев решил пригласить ее и мужа для беседы. У него все еще теплилась надежда, что супруги образумятся и поймут. Каких только недоразумений не бывает в жизни.

Но комендант общежития училища Белоус Марина Антоновна в пятницу подала заявление об отпуске за свой счет, и просьба ее была удовлетворена…

– А какую указала причину? – спросил Владимир Харитонович.

– По семейным обстоятельствам, – ответили ему. – В субботу Марина Антоновна срочно вылетела к дочери.

Авдеев позвонил на станцию скорой помощи, где Федор Михайлович Белоус работал шофером. Но выяснилось, что у него выходной день. Помпрокурора взял номер его домашнего телефона.

Белоус был дома. Авдеев представился и попросил, если у него есть время, зайти в прокуратуру.

– Могу зайти, – ответил шофер спокойно.

Он появился в кабинете помпрокурора через полчаса. Лет пятидесяти, сухощавый, с глубокими морщинами на лбу, темнолицый, с серыми внимательными глазами. Одет Белоус был в добротный, несколько старомодный костюм. Верхняя пуговица белой рубашки была расстегнута.

Когда он сел напротив Авдеева и положил руки на колени, Владимир Харитонович обратил внимание на его короткопалые кисти.