Прокурор

Те стайкой выпорхнули из мастерской. Зубцов закрыл дверь и перевернул табличку надписью «Обед» наружу.

– Следователь прокуратуры Глаголев, – показал свое удостоверение Евгений Родионович.

– Я так и понял, – сказал мастер, нажимая клавишу на магнитофоне. Стало непривычно тихо. – Поговорим здесь или?.. – Он показал на дверцу в стене.

– Лучше там, – ответил Глаголев.

Зубцов провел его в подсобное помещение. Оно было без окон. На стеллажах лежали конденсаторы, сопротивления, мотки разноцветных проводов, радиолампы, корпуса от транзисторных приемников и магнитофонов.

– Вас устроит? – показал Зубцов на низенькую табуретку возле небольшого стола.

– Вполне.

Глаголев сел. Мастер примостился на корпус от старого приемника. Он был спокоен все время, пока следователь заполнял бланк протокола допроса, лишь изредка проводил пальцем по кончикам усов.

– Пожалуйста, расскажите, каким образом вчера в помещении оказался чемодан с джинсами, майками и сумками? – попросил Глаголев.

Зубцов обстоятельно, однако без особых подробностей, изложил то, что было уже известно следователю.

– Значит, вы утверждаете, что впервые видели человека, оставившего у вас чемодан? – спросил Глаголев.

– Ну, этого я не могу утверждать, – возразил мастер. – По-моему, он заходил как-то… У меня столько бывает народу…

– Ага, все-таки заходил, – ухватился за это признание Евгений Родионович. – Зачем он заходил? Может, сдавал что-то в починку?

– Возможно. – Зубцов вдруг грустно улыбнулся: – Евгений… Кажется, Родионович?

– Да.

– Евгений Родионович, прошу вас, не надо ловить меня. Поверьте, я искренне хочу помочь вам… Сегодня всю ночь не спал, вспоминал того мужчину. Ведь со мной вчера беседовал ваш товарищ… Но, увы! – Он развел руками.

– Значит, больше ничего не можете вспомнить?

– Как только что-нибудь припомню, тут же вам сообщу. – Мастер откинул со лба свисающие волосы.

Глаголев испытующе посмотрел на собеседника, подумал: скорее всего, Зубцов говорит искренне.

А мастер продолжал:

– Вы знаете, я даже специально просмотрел сегодня книгу заказов, квитанции, надеялся: может быть, вспомню… Профессиональная привычка. Встретишь в городе человека – и сразу в уме: «Спидола-240», ферритовая антенна треснула. Или – «Соната», испортился переключатель громкости… Вы понимаете, о чем я говорю?

– Вполне, – кивнул Глаголев.

– Так вот, даже профессиональная память не помогла. Не помню – и все тут.