Долг ведьмы 2

– Какого хрена ты припёрлась, – дохнула Полинка мне в лицо своим перегаром, и тут же хрипло и зло расхохоталась. – Не нравится? Пахнет плохо? Ну, извини, не готовилась я к твоему визиту.

– Полина, я задала вопрос, кажется.

Рассудок вопил о том, что я не в той ситуации, чтобы отчитывать сестру, да и как-то жалко всё это смотрится со стороны, если честно. Обвиняю, требую, преследую, хочу вернуть под своё душное заботливое крылышко, несмотря на то, что девице уже восемнадцать, и решать, как жить, с кем пить, ей и только ей.

Ей богу, не сестра, а маньячка какая-то. Однако, злость на равнодушие единственного родного человека, ощущение собственной ненужности, обида, захлёстывали, накрывали с головой, подобно бушующим морским волнам, и меня несло.

– Ты когда последний раз была в училище? Кто эти люди? Немедленно собирайся и мы уходим.

Твою ж мать! Куда уходим-то? Что я могу ей предложить? Что я несу вообще?

Руки тряслись, в уголках глаз закипали слёзы, горло перехватило жёсткой рукой, и воздух с трудом проходил в лёгкие.

Я одна, никто меня не ждал. От отчаяния хотелось взвыть, однако, я всё же, каким-то чудом, держалась.

– Уходишь ты, – отчеканила Полина, решительно вставая с пола, для пущей убедительности указывая на дверь. – Вон из моего дома! Из нашего с Тимофеем дома. Да, милая сестрица, я вышла замуж и счастлива, и не позволю это счастье разрушить ни тебе, ни кому-то ещё.

– Вот это ты называешь счастьем? – указала на человеческие тела, начинающие шевелиться, протирать пьяные глаза и прислушиваться к нашему разговору.

 – Счастье валяться на полу в компании пьяниц, среди пустых бутылок и грязной посуды? Счастье быть необразованной дурой? Счастье со временем спиться?

– Счастье, жить вдали от тебя, не видеть твою кислую морду и не слышать твоих нравоучений! – рявкнула Полина.

Капельки её ядовитой слюны упали мне на щеку.

Окружающая нас синева ожила окончательно. Стоны, отрыжка, покашливание, бормотание.

– Идём-ка, поговорим, – хрипло раздалось за спиной, а на плечо легла чья-то влажная ладонь.

Тимофей потянул меня из комнаты на небольшую, неопрятную кухоньку с закопчённым потолком, прокуренным воздухом, и горами грязной посуды, громоздящимися как в раковине, так и на столе.

Парень поставил чайник, указал на табуретку, сам уселся напротив.

Худой, с фингалом под левым глазом, трёхдневной щетиной, в нестираной майке и приспущенных, пузырящихся спортивных штанах.