Сказки мрачных краёв

Накачанная всякой дрянью неврология смотрела свои больные сны.

* * *

– Ты кто?

Толян невозмутимо разглядывал рассевшееся на полу возле унитаза существо. Существо, тоже невозмутимо, даже не глядя на Толяна, продолжало своё занятие – вырезание скальпелем кусков плоти из покойной медсестры Маши Дроновой.

Глубокой ночью, измученный бессоницей и бездеятельностью, Толян пошёл в толчок курить. Огромная лужа крови на сестринском посту, в которой намокала растрёпанная книжка, его не напугала и не удивила.

От поста до двери сортира явно протащили по полу истекающее кровью тело. Толян стал наступать в кровь и с интересом смотрел, как тапочки оставляют на сером линолеуме красные следы. Вспомнив, что хотел покурить, он оставил это занятие и двинулся в туалет.

Там он и встретил существо. Оно чем-то напомнило Толяну родного дедушку Ивана. Когда дедушку нашли на чердаке через две недели после отравления самогоном, старичок выглядел примерно так же.

– Эй, я тебя спрашиваю… Ты что за чудо?

Существо покосилось на Толяна узкими гноящимися глазами.

Глубокомысленно вертя в пухлых, почти детских пальчиках какую-то кровавую фигню из медсестринского нутра, оно проскрежетало:

– Я Жумейло-жихарь.

Немного помолчав, существо добавило:

– Я надпочешники очень люблю. Пососёшь надпочешник – сразу жить охота…

– А без этого не охота, что ли?

– Конечно, не охота. Я же народный умерец… Где народ умирает – там и я.

– Так.

Толян призадумался. Народные умерцы ему никогда раньше не встречались.

– А ты откуда? Я тебя раньше никогда не видел.

Умерец захихикал.

– И не мог ты меня видеть, дурачина… Я в простенье обитаю.

– Это где такое?

– А стены невидимые, которые меж душами людскими и всем вечным вселенским миром стоят. Внутри стен этих и живу я. Понял?

– Не понял я ни хрена… А на хуй ты Машку замочил? Ради надпочечников, что ли?

Жумейло-жихарь ткнул в сторону Толяна скальпелем. Толян попятился, роняя раскуренную было сигарету.

– Вот она, моя отмычка к башке твоей… Сталь да кровь… Да страх ваш глупый…

Синюшная, опухшая лапа Жумейлы нарисовала на голубом кафеле кровавую корявую свастику.

– Ты зачем это нарисовал? Ты разве фашист? – Толян с удивлением увидел, как на лысой голове Жумейлы-жихаря появилась нацистская каска.

Умерец широко раззявил окроваленную пасть – холодная струя зелёной вонючей жижи ударила из неё Толяну в лицо.

Этой мерзости Толян не стерпел.