Черная вдова

– Что, не надевали? – несколько удивился следователь.

– Только перстень. Да и то раза три, не больше, – уточнила Лена.

Наказ отца она выполняла строго.

– А вы что скажете? – обратился Воеводин к Глебу.

Тот пожал плечами:

– Меня ее украшения не интересуют.

– Может, все-таки говорили кому-нибудь? – настаивал следователь.

– Нет, – ответил Глеб.

Воеводин попросил описать похищенные вещи. Лена не только их описала, но и нарисовала по памяти, попутно рассказав, как они к ней попали.

– И во сколько вы оцениваете пропажу? – спросил следователь.

– Точно сказать не могу. Папа считает, что сейчас это стоит тысяч шестьдесят, не меньше. А ему можно верить.

– Он что, ювелир?

– Директор универмага.

Воеводин кивнул. Лене показалось, что он усмехнулся. И вероятно, историю с завещанием поставил под сомнение.

«Ох, надо ли было вызывать милицию? – подумала она. – Наверное, будут допрашивать папу, наводить справки и так далее, и тому подобное. А у него давление».

– Следов взлома не обнаружено, – доложил следователю эксперт-криминалист.

– Но откуда у воров наши ключи? – удивилась Лена.

– Не знаем, не знаем, – задумчиво протянул Воеводин.

Лене опять показалось, что он ей не верит. И снова пожалела, что заварила всю эту кашу.

– Когда вы вернулись с концерта, в каком виде нашли квартиру? – задал еще один вопрос Воеводин. – Может, заметили что-нибудь подозрительное?

– Ничего подозрительного мы не заметили, – сказала Лена.

Следователь принялся составлять протокол осмотра места происшествия, набросал схему квартиры.

Раздался звонок в дверь – это вернулся оперуполномоченный уголовного розыска Богданов. По его лицу следователь понял, что вернулся он с пустыми руками.

На прощание Воеводин протянул хозяевам листок бумаги:

– Вот мой служебный телефон. Если что припомните – звоните.

– Конечно, конечно! – пообещала Лена.

– А когда у меня появятся вопросы, я приглашу вас к себе.

Оставшись вдвоем, Ярцевы долго молчали. Лена вдруг почувствовала невероятную усталость. Она свалилась в кресло и обхватила голову руками.

Глеб стоял у окна, глядя вниз на отъезжающий рафик с мигалкой на крыше. Жена почувствовала в его позе укор себе. И расплакалась – это была разрядка нервного перенапряжения. Ей стало нестерпимо жалко себя, отца. Отца даже больше.

– Пропади они пропадом, эти бриллианты! – всхлипывая, проговорила Лена.