Черная вдова

А он признался как-то, что тридцать лет работает для русской сцены, написал более сорока пьес, давно уже не проходит ни одного дня, чтобы в нескольких театрах России не шли его пьесы, которые дали сборов только в императорских театрах более двух миллионов рублей, а он не может позволить себе отдохнуть хотя бы один месяц в году! Представляешь?

– Неужели ему не хватало на жизнь? – удивилась Лена.

– Островский так и писал: «Я только и делаю, что или работаю для театра, или обдумываю сюжет вперед, в постоянном страхе остаться к сезону без новых пьес, то есть без куска хлеба с огромной семьей».

Вот так, мать…

«Боже мой, – с нежностью подумала Лена, – какая у Глеба светлая голова. Все помнит».

Он молча вел «Ладу», внимательно следя за скользкой дорогой. Лене хотелось слышать его голос, и она спросила:

– Откуда твой папа знает Копыловых?

– Тысячу лет знакомы. Вместе начинали работать в Ольховском районе. После войны. Дядя Гоша служил обыкновенным постовым милиционером.

– Стоял на перекрестке и регулировал движение на дороге?

– Да, Фери, – усмехнулся Глеб.

 – Ты у меня эрудит. Спутать регулировщика из ОРУДа и постового…

– Не все же такие умные, как ты, – обиделась Лена.

– Не фырчи, – миролюбиво сказал муж. – Понимаешь, постовой милиционер отвечает за порядок на каком-нибудь участке города. Например, на нашей улице. Чтоб на ней было все спокойно.

– Понятно, – кивнула Лена. – А кем в Ольховке работал твой папа?

– О, отец был на три головы выше Копылова! Зампред райисполкома! Потом дядя Гоша ездил учиться, вернулся уже в Средневолжск.

И отца повысили, перевели в облисполком. Так они и шли оба вверх. – Глеб усмехнулся. – Да, история развивается по спирали. Отец снова работает в Ольховке. Так сказать, на круги своя…

– Вернется, вернется еще в Средневолжск, – успокоила мужа Лена. – Такой квартирой не бросаются.

Когда Семена Матвеевича, ее свекра, направили в Ольховский район, в городе осталась за ним квартира. Четырехкомнатная, в самом центре, на проспекте Свободы.

В этом же доме проживали и Копыловы. Глеб был прописан на площади отца и иногда заезжал туда, чтобы проверить, все ли спокойно и на месте.

– Да, думаю, что старикан долго в Ольховке не задержится, – сказал Глеб, сворачивая к их девятиэтажке.

Он обогнул дом, подъехал к гаражу. Заперев машину, они поднялись к себе.

– Мать, я страшно голоден! – признался Глеб, целуя жену в губы.

Лену обдало сладостной волной: муж давно не был так ласков.