Илушума: забытый принц

Пластина легла в нишу, предотвращая раскрытие дверцы, но ключа от дверного замка нигде не было видно.

Звери между тем не выражали никаких агрессивных признаков, спокойно глядя на человека. Их желтые глаза следили за действиями начальника дворцовой стражи совершенно без интереса. Ни один мускул не дрогнул на могучих телах леопардов. Самец, весивший более 120 мин[2 - Примерно около 72 кг. 1 мина – в среднем около 0,5 кг.], лежал на деревянном помосте в четырех малых локтях[3 - Длина «малого локтя» в древней Месопотамии колебалась от 38 до 45 сантиметров.

Действительно, это были особые животные правителей Ассирии – черные леопарды, которых двести лет назад вместе с богатыми дарами египетский фараон прислал Ашшурнасирпалу II. Поколение за поколениями жили они во дворцах царей, переезжая за теми уже в третью ассирийскую столицу: из древнего Ашура в новую столицу Кальху, оттуда – в великолепный дворец Дур-Шаруккин Саргона II, прадеда Ашшурбанапала, и уже затем в Ниневию.

«Ниневийская пара», как ее называл сам царь, отличалась особенной статью. Кошка обладала царственной осанкой и мощным костяком, но в то же время была удивительно грациозна. Она всегда высоко держала голову, как будто смотрела на всех сверху вниз. Ее глаза не утратили с годами голубоватого оттенка, свойственного молодым леопардам, но, бывало, при свете факелов загорались неукротимым желто-золотистым огнем.

Необыкновенно крупным был самец, у которого традиционная пятнистая расцветка пробивалась сквозь черный окрас только на морде, образуя своеобразную маску. Из-за нее морда леопарда обретала сходство с непроницаемым лицом египетского сфинкса, как будто замершего перед прыжком. Еще котенком его так и прозвали – Сфинкс.

Самке было восемь лет, ее спутнику – девять, и они находились в самом расцвете своих жизненных сил.

Аран прошел по коридорам с вольерами, обращая внимание на замки решеток, и убедился, что все клетки и вольеры были надежно заперты. Получалось, что только вольер с черными леопардами оказался, по сути, открыт разве что не настежь.