Илушума: забытый принц

Делалось это для того, чтобы ночью никто не мог пройти садовыми дорожками, не оставив своего следа, ведь дорожки вели к лестнице во внутренние покои царя и его близких. Сейчас на песке были видны следы воинских сандалий – их оставили двое стражников, обнаруживших тело. Кроме них – следы сандалий большого размера, верно принадлежащих мертвому мужчине. И, наконец, рядом и пересекаясь с ними на песке отпечатались следы крупных кошачьих лап. Песком, взрыхленным ими, были засыпаны края дорожки и кусты роз, окаймлявших ее.

Тело пожилого мужчины опять произвело на Арана странное впечатление. Изломанное крупными животными, с вывернутыми руками, оно лежало в луже крови, вытекшей из растерзанного горла. Много крови впиталось в песок, но все равно вокруг головы и плеч кровь до сих пор стояла не запекшейся лужей. Завитая борода мужчины разлохматилась, головной убор валялся в стороне. Лицо, изуродованное клыками животных, стало совершенно неузнаваемым. Часть одежды была разорвана острыми когтями, однако, кроме как на горле и плечах, следов от зубов больше нигде не было заметно.

– Значит, ничего не слышали? – повторил он вопрос, адресованный двум стражникам.

Те стояли, угрюмо повесив головы.

«Где-то я его видел, – думал между тем Аран. – Эту долговязую фигуру я уже однажды видел и вроде бы совсем недавно.

Погибший при жизни явно выделялся среди других людей высоким ростом, да и одет был несколько необычно для ассирийцев центральной части страны: орнамент плаща, как у мидийцев, а головной убор больше походил на сирийский. Восток и запад.

Арану было, о чем поразмышлять, но ситуация требовала немедленных действий: тело мужчины следовало срочно с дорожки убрать. Лучше будет, если до поры никто лишний не узнает о происшествии в саду, а здесь того гляди могли появиться даже женщины, и тогда пересудам не будет конца.

– Заверните тело в ткань и отнесите его в холодную комнату, – распорядился Аран, обращаясь к начальнику отряда Нимруду. – Сделайте все только втроем, чтобы вас никто не видел. И если я узнаю, что кто-то из вас проговорился, не поздоровится всем троим, – пообещал он, не повысив голоса, но одним тоном вызвав озноб у своих подчиненных.