Дорогая, а как целуются бабочки?

– Володичка…– тает та под рукой.

Еду к Аньке в колхоз, потому что мочи нет уже никакой без нее, и встречаю там Сашку Кузьмина. Тоже – суворовец, но помладше меня, и только что поступил в наш пед на инъяз.

– Из суворовского нас в педе трое. Я, Трефилов и Сафаров. А ты, я слышал, в Москве?

– Не вышло, Санек, у меня со столицею. Я в связи, но это, как понимаешь, совсем не мое.

– Так в пед переводись. И что, что техничнический. Перетри с Горохом, декан наш Станислав Германович Горохов. Во такой мужик!

Иду к Гороху.

Так и так, Станислав Германович, суворовец, дважды поступал в Мориса Тореза – мимо денег. Сейчас – в связи, но без французского мне не жить.

– Зер гут, – говорит Горохов. – Парни у нас в большом дефиците, тем более такие бравые. Тащи документы.

Я в связь, к кадровику. Чудная женщина, но документы не отдает.

– Одумайтесь, Володя! Так сложно поступать, а вы поступили…

– Не могу без армии, – вру, не моргнув глазом.

– Да никуда она не денется, армия. Закончите вуз, получите погоны лейтенанта…

Я на колени.

Вот к этим ее высоким утянутым капроном ногам.

– Встаньте, сейчас же! И забирайте свои документы

Лечу к Горохову. «Wundersch?n! – кричит мне радостно Станислав Германович. – Берем тебя кандидатом. Сдашь зимнюю сессию на отлично – получишь студенческий. А не сдашь, брат – извини.

Заочников тогда в армию не брили, а кандидатов очень даже легко. Я обратно с документами в связь, и опять прелестной кадровичке в ноги.

– Хорошо, я вас в приказ не внесла.

Да встанете вы, наконец!

Карандашик в деле подтерла, в деле №95, как сейчас помню, и стал я учиться сразу в двух вуза. Днем – в педе, на факультете иностранных языков, вечером в связи. И я не то что Ани – света белого не вижу. Медленно, но верно приближается зимняя сессия. А мне две сдавать и одну, как минимум, на отлично. Не день в день – у заочников чуть позже, но все равно нагрузочка еще та. Я однако же упираюсь, упираюсь и… сдаю. Обе, и ту, что в педе по высшему разряду.

И главная наша француженка, завкафедрой, берет меня за руку и к ректору в кабинет. Фронтовик, без ноги – на протезе ходил.

– Вот, – презентует француженка.– Кандидат. Сессию сдал на отлично. Очень способный. И активист.

– Сбежишь ведь, – качает ректор седым своим ежиком. – Ты куда до нас поступал? Мориса Тореза? Вот к нему и сбежишь. Все ваши так делают. Из способных. Прокантуются у нас, и в – Москву, в Мориса Тореза. Или в Горький, на переводческий.