Мафия

– Годами наживали, а теперь все это отберут! – причитала хозяйка дома, обводя рукой роскошную финскую мебель, ковры на стенах и полу, штучной работы дорогие охотничьи ружья, красующиеся в шкафу за стеклянной дверцей, горы хрусталя и серебряной посуды, выставленной на полках стенки, японскую радиоаппаратуру с названиями самых известных фирм.

Позвонили в дверь. Открывать пошел Хинчук и скоро возвратился.

– Геннадий Трофимович… – негромко объявил он.

И уже в комнату солидно вступал отец Зоси, встревоженный, но при этом величественный, со значительной миной на лице.

– Наконец-то заявился! – зло бросила ему дочь. – А еще тесть называется! Весь город звонит. Волнуется. Люди посторонние переживают. Вот пришли без всякого приглашения. А ты…

– Зосенька, – начал было миролюбиво отец, но она его перебила:

– Кто вчера уверял меня, что Дона пальцем не тронут? Кто?

Геннадий Трофимович растерянно огляделся – присутствующие старались не смотреть ни на него, ни на Зосю, но ему было не по себе: выслушивать упреки при посторонних, пускай даже от родной дочери…

– Пойдем спокойно потолкуем, – предложил отец миролюбиво, направляясь к двери.

– Иди, иди, – тихонько подтолкнула подругу Марина Юрьевна.

Зося повиновалась.

Разговор с отцом состоялся в спальне. Интимный уголок Киреевых был обставлен не менее шикарно, чем гостиная. Спальный гарнитур из карельской березы, во весь пол вьетнамский ковер ручной работы, на стене – текинский.

На тумбочке у двухспальной кровати стоял телефонный аппарат в стиле ретро.

– Понимаешь, мне твердо обещали замять, – понизив голос, с ходу начал Геннадий Трофимович.

– Ничего себе – замяли! – всплеснула руками дочь. – Заманили Дона в областную прокуратуру, надели наручники, бросили в воронок и – в тюрьму! К уголовникам!

У Зоси вновь хлынули слезы из глаз.

– Ну-ну, – положил ей руку на плечо отец. – Не заводись.

– Посмотреть бы на тебя, если бы к тебе ворвались с обыском! – зло сбросила его руку Зося. – А понятыми знаешь кто были? Сосед и соседка снизу! Мымра, которая меня ненавидит. О-о! – трагически протянула дочь. – Представляю, с каким злорадством сейчас обсуждает нас весь дом!

– Плюнь ты на соседей, – бодрячески посоветовал Геннадий Трофимович.