Мафия

Примерно…»

Шмелев, не тот, что на телеэкране, а находящийся в кабинете, остановил звукозапись.

– Хорошо подоил Агеева Киреев, – заметил я.

– Не беспокойтесь, директор внакладе не остался, – с усмешкой произнес следователь. – Киреев отрабатывал свой «гонорар». Наш дорогой директор умолчал о том, что начальник ОБХСС надежно прикрывал его самого и продавцов магазина. Если говорить об обсчетах и обвесах в «Дарах юга», это замять для Киреева – мелочи. Куда важнее было подстраховывать Агеева от плановых и не плановых проверок.

Их только еще задумывали, а директор уже был в курсе. Ну и, сами понимаете, заранее готовился. Нагрянут проверяющие, а у Сергея Фроловича все в ажуре. Комар носа не подточит. Отсюда и грамоты, вымпелы, первые места…

– Шофера Агеева допросили? – поинтересовался я.

– А как же. Все подтвердил. Но больше патрона не сказал ни слова. Кстати, знаете, сколько отваливает ему Агеев? Восемьсот рэ в месяц!

– Восемьсот? – поразился я. – Доктора наук столько не получают.

– Вот именно. А у самого директора зарплата всего-навсего двести пятьдесят.

Заковыристый ребус, верно? – прищурился Шмелев.

– Не простой, – согласился я. – А с шофером Киреева говорили?

– Еще нет. Считаю – рано. – Николай Павлович сменил видеокассету. – А сейчас, Захар Петрович, увидите миллионера. Самого натурального…

– Кооператора, что ли?

– Индивидуал, – уточнил Шмелев. – Некто Ступак. Ну, тот самый, что имеет «роллс-ройс».

– Кто же не знает его роскошной машины?

– У Ступаков имеется и другая, «ягуар».

Не менее роскошная. На «ягуаре» жена ездит. Оба приобрели патент на извоз.

На телеэкране возник трехэтажный особняк с колоннами и широкой лестницей, украшенной статуями под античность.

– Не дом, а дворец! – вырвалось у меня.

– Это не вся недвижимость Ступаков, – пояснил следователь. – Имеют еще четырехкомнатную кооперативную квартиру в Москве, дачу в Подмосковье, оцененную в триста тысяч, и более дорогую – в Крыму…

Он умолк, потому что на экране появился сам Ступак, сидящий напротив Николая Павловича у тяжелого старинного стола, отделанного резьбой.

Оператор не удержался, чтобы не пройтись панорамой по комнате. Антикварная мебель, хрусталь, на стенах ковры и гобелены. Люстра – как в Большом театре… Я понял: допрос происходил в особняке южноморского миллионера.

«… – Во что обходится вам один патент в год? – спрашивал Шмелев у Ступака, поджарого мужчины лет пятидесяти.

– Семьсот рублей, – ответил владелец шикарных лимузинов и дач.