Изувер (сборник)

Не знаю…

– Как Александр Карпович относился к своим детям? – спросил следователь.

– Борьку в свою веру обратил. Деловой… Не чихнет за просто так. Отец сызмальства приучил: получит в школе четверку – деньги на мороженое, пятерку – на кино. В институт поступил – на тебе пятьсот рублей.

– За что? – удивился Ворожищев.

– Ну, потрудился, мол, заработал.

– Так ведь институт сыну нужен, а не отцу.

– Вот и я говорила: кого ростите? – Она сделала ударение на первый слог, отчего слово прозвучало как-то значительнее.

 – Он же сам потом, когда в старости будет ухаживать за вами, плату потребует…

– Это вы Александру Карповичу говорили?

– Наде. Она только молчит… Да и что с нее взять – на мужа, как на икону, молится. – Баба Маня вздохнула. – Что вы хотите, сыну шестой годок шел, а ему бочонок подарили, чтобы деньги копил. Вот и вырос такой же, как папаша…

– А Лариса?

Мария Ивановна расплакалась. Внучатую племянницу она любила. Единственную из всех Ветровых. За ее приветливый нрав, доброту и бескорыстие.

– Поверите, – сказала старушка, – своих детей так не любила, как Ларочку…

Ворожищев поинтересовался, известно ли Марии Ивановне о психической болезни Ветрова-старшего.

– В первый раз слышу! – удивилась старушка. – По-моему, был отменного здоровья мужчина…

– А его брат, Иван Карпович?

– А что брат? – в свою очередь спросила баба Маня.

– Он ведь, говорят, покончил с собой. На почве шизофрении.

– С чего это взяли? Тоже был нормальный. На охоте погиб.

Любил того, – она щелкнула себя по воротнику, – вот под этим делом нечаянно и выстрелил в себя. Ружье чистил вроде бы или еще что произошло… Факт только, что по неосторожности это вышло. Вот до чего вино доводит. – Она осуждающе покачала головой.

Проверкой было установлено: действительно, родной брат Ветрова, Иван Карпович, погиб в результате несчастного случая. Ни шизофренией, ни другими психическими заболеваниями он не страдал.

Беседы со знакомыми Александра Карповича также доказывали: никто даже не подозревал, что у бывшего директора фабрики была шизофрения.

Все это казалось более чем подозрительным. Гольст еще сильнее усомнился в болезни Ветрова, когда ознакомился из личного дела с автобиографией Александра Карповича. Из нее вытекало, что А.К. Ветров находился на фронте и после контузии был уволен в запас.

Тогда при чем тут Свердловск, психиатрическая больница? Откуда появилась выписка из истории болезни? Тут явное противоречие.